Песни созвездия Гончих Псов - Иван Охлобыстин

– Зарплата больше будет? – уточнил один из бригадиров.

– Может быть, – кивнул директор, внутренне досадуя на корыстную нотку в прозвучавшем вопросе.

– Дедсад достроят? – полюбопытствовал другой бригадир.

– Могут, – заверил Литвиненко.

– Отпуска летом? – опять прозвучал вопрос из зала.

– Господа, – возмутился Юлий Иванович, – что вы все о своем и о своем? Шире надо думать!

Бригадиры пошептались, и наконец за всех спросил Жора:

– Мы вот нервничаем – как там международная обстановка?

– Не стану скрывать – трудности имеются, Чавеса по дипломатической линии давят, с Бен Ладеном непонятки, но при чем здесь международная обстановка? – не понял Литвиненко.

– Так вы же сказали – шире, – развел руки Жора. – Шире некуда.

– Я имел в виду плановые показатели, – объяснил директор.

– А! – разочарованно вздохнули присутствующие.

– Нет, – поспешил уточнить Юлий Иванович, – мы, конечно, будем решать и бытовые вопросы. Они имеют место быть.

– Еще как имеют! – поддержал его Прокопенчук. – В школе всю отопительную систему менять надо. Детки зимой низами морозятся.

– Ай-яй-яй! – восскорбел Литвиненко. – Безобразие! Куда прошлый директор смотрел?!

– Куда надо смотрел, – быстро объяснил начальник планового отдела. – Труб в обрез было, а больница холодная семь лет стояла, больные и низами и верхами студились. Трое насмерть замерзло.

– Как же так! – воскликнул Юлий Иванович. – В то время как отечественные металлургические гиганты производят миллионы километров труб в месяц, не хватает труб на отопление какой-то школы! Да нашими трубами можно весь земной шар пять раз обмотать! Я в журнале «Роллинг Стоунз» цифры видел.

– Обмотать чего угодно можно, – буркнул Прокопенчук, – а школа холодная стоит.

– Это просто недоразумение, – предположил директор. – Вот позвоню в район и все улажу. Нам еще чего-нибудь для нормальной демократической жизни надо?

Все присутствующие одновременно подняли руки.

– Вот как?! – озадачился Литвиненко и предложил: – Вы, господа, списочек составьте. Для удобства.

* * *

– Неужели так много не хватает? – сжимая в руке пачку исписанных бригадирами листов, обратился к финансовому директору Юлий Иванович, когда они остались в клубе одни.

– Всего им хватает. Воду мутят, – отмахнулся тот. – Чего-то всегда маловато.

Хотелось бы вышку для мобильной связи поставить и для интернета, голых женщин смотреть, но разве счастье в этом?

– Не в этом, – согласился с ним Литвиненко. – Счастье совсем в другом месте. На юге непосредственно. Но я все равно передам пожелания народа наверх.

– Не надо.

– Почему же?

– Сорок раз передавали.

– И чего?

– Ничего. Два выговора и план повысили.

– Да?! – опять озадачился директор. – Что же делать?

– Пойдемте ко мне домой, пообедаем, – предложил начальник планового отдела. – Я вам кое-что интересное покажу.

Дома их встретила верная спутница Валериана Павловича – Людмила Степановна, женщина во всех отношениях притягательная.

– Милости просим, господин директор, борщик кушать, – пригласила она Литвиненко к столу.

– Да подожди ты, Людонька, с борщиком, – отстранил ее Рюриков. – Сначала я Юлию Ивановичу СДТСР покажу.

– Валя, неужели нельзя это на сытый желудок посмотреть?! – обиделась она.

– Можно, – возразил он, – только нам за обедом беседовать не о чем будет.

Начальник планового отдела принял под локоть Литвиненко и мягко направил к лестнице, ведущей на второй этаж.

– СДТСР! – торжественно объявил Рюриков, указывая директору на мощную металлизированную конструкцию, внешне напоминающую гаубицу времен Первой мировой войны и занимающую добрую половину второго этажа.

– СПР… Как, простите?! – касаясь пальцами холодной поверхности агрегата, переспросил Юлий Иванович.

– СДТСР, – терпеливо повторил начальник планового отдела и расшифровал мудреную аббревиатуру: – Сверхдальний телескоп системы Рюрикова.

– Милиция знает? – рефлекторно поинтересовался Литвиненко.

– С участковым и зоотехником поочередно наблюдение ведем, – ответил начальник планового отдела.

– За кем наблюдение? – переспросил у него Юлий Иванович.

– За отдаленными участками нашей солнечной системы, – ответил тот.

– И как?

– Пока тихо.

– В смысле – тихо?

– Никого.

– А кто должен быть?

– Наверняка сказать нельзя, но если повезет – братья по разуму.

– Вы серьезно?! – не поверил Литвиненко.

– Я материалист! – заверил начальник планового отдела.

– Я тоже, – кивнул директор. – Неужели сами такую махину собрали?

– Не совсем, – признался Валериан Павлович. – У нас один астрофизик срок отбывал. Правда, его за недостатком улик потом освободили. Двенадцать лет мы с ним отдыха не знали. Прекрасный знаток своего дела.

– За что отбывал? – не сдержал профессионального интереса Юлий Иванович.

– Обсерваторию под склад «черным копателям» сдал, – поведал начальник планового отдела.

– Чушь какая! – покачал головой Литвиненко. – Так что же у вас?.. – он попытался сформулировать какой-то вопрос.

– Талантов, как грязи, – опередил его Рюриков. – Главный инженер Луков симфонию пишет, Прокопенчук редкие цветы выращивает, агроном из соседней деревни на картах будущее предсказывает.

– Будущее?! – изумился Юлий Иванович. – Бред!

– Вы директор, вам виднее, – скромно возразил начальник планового отдела. – Но он сборной России по футболу в следующем сезоне победу нагадал.

– Ну, тогда это не гадание, это очевидно, – вывернулся из деликатного положения Литвиненко.

– Вам виднее, – повторил Валериан Павлович и добавил: – Он еще Пашке Килибаеву пенсию нагадал, и тот себе через неделю бензопилой ногу отстегнул. Теперь инвалид. Чего и говорить – агроном свой в астрале.

– Да! – не нашелся что сказать гость и шлепнул ладонью по прохладному корпусу телескопа. – Лупы, наверное, тут очень толстые. И много луп. У меня тоже в детстве лупа была. Я ее из батькинового походного бинокля вывернул и дома, на подоконнике, нехорошее слово выжег. С рабочей окраинки пацан был.

– Что же, – потер ладони начальник планового отдела, – на этой романтической ноте предлагаю вернуться к столу, скушать борща, пельменей с медвежатинкой и выпить немного, по-демократически, сибирской текилы.