Улица Окопная - Кари Хотакайнен

Минуя дом престарелых, я останавливаюсь и смотрю на старика в инвалидной коляске с пледом на коленях. Еще десять лет назад я видел бы в нем прошлое, сейчас вижу будущее. Я больше не болтаюсь как дерьмо в проруби, теперь я вижу берег, к которому пристану. Хочется сказать ему что-нибудь, нет, не пойду.

Только я собираюсь продолжить путь, старик прибавляет звук в радиоприемнике у него на коленях. Известный финский альпинист дает интервью. Я чувствую знакомый комок в горле, но все равно остаюсь послушать.

Альпинист рассказывает о трудностях, о высокогорном климате, о подготовке базового лагеря, об опасностях высоких гор и о том, как горы стали причиной преждевременной смерти многих молодых людей. Он посылает приветы партнерам и жене, которая годами поддерживала его.

Тошнит, но я должен удержать еду внутри для выполнения задачи дня.

Приступы тошноты случаются у меня с 1995 года. Тогда трое молодых парней игриво гоняли черный предмет по льду до того целеустремленно, что Финляндия выиграла в первый раз Чемпионат мира по хоккею. Помню, как радовался этому, но я и представить себе не мог последствия фантастической игры Саку Койву, Йере Лехтинена и Вилле Пелтонена.

Поднялась волна нового патриотизма. Пехотный генерал вещал хриплым голосом, словно медиум, поднявшийся из болотной топи, ему внимали, и все, что он говорил, приравнивалось к Божьему слову. Сборная, отправившаяся на следующий Чемпионат мира, обнаружила в гостиничных номерах книги Вяйно Линна «Неизвестный солдат», главный тренер в шутку использовал военные термины и призывал игроков брать пример с непокорного Антти Рокка, центрального персонажа книги.

Я наблюдал все это с температурящим ребенком на руках и задавался вопросом: как все это связано с хоккеем или даже с этой страной, почему картавого маразматика генерала таскают с одного приема на другой, как Папу Римского, почему его предложение «Финляндия – хорошая страна» считают мудростью, высеченной на граните?

А прежде нового патриотизма прокатилась волна радикального, фанатичного одиночества, которое в это летнее утро представляет вещающий альпинист.

Мне пришлось приобрести второе ведро для рвоты. Из-за хоккейного одурения и генерала я написал на купленных ведрах «Суоми» и «Финляндия». «Суоми» всегда стояло у меня рядом с телевизором, «Финляндия» – на кухне. Хелена этого не понимала, по ее мнению, покорение Эвереста было достижением, которое стоило уважать. Это высказывание отдалило нас друг от друга на целую неделю.

Приближаюсь к старику. По глазам замечаю, что он слепой. Прошу его выключить радио. Он спрашивает, кто я такой и почему надо выключить радио. Я говорю, что меня зовут Матти Виртанен и я только что узнал, что альпиниста уличили во лжи. Во время всех этих своих экстремальных приключений он уверял публику, будто у него есть семья. Таким образом он заключил многочисленные договоры со спонсорами, производящими одежду для семей.

Старик говорит, что в этих дел он ничего не понимает, а радио слушать хочет. Тогда я говорю, что с удовольствием найду для него другую программу. Он соглашается. Я ручкой настройки прогоняю альпиниста в никуда и нахожу первый канал финского радио.

Извинившись за свое поведение, я желаю старику всего доброго в такой красивый летний день. Он кивает и поправляет плед.