Улица Окопная - Кари Хотакайнен

Я нутром тебя знаю, не лично.

Я не навязываюсь в компанию, уверен, что мы сегодня еще встретимся по работе. Хочу сохранить дистанцию, так как все, что произошло, далеко не личное. Мы встречаемся только потому, что у тебя есть кое-что, чего у меня нет: небольшая власть влиять на цены старых домов.

Когда все закончится, и сделка будет завершена, мы исчезнем из поля зрения друг друга, как космические корабли, случайно заскочившие на одну орбиту. То, что я сейчас сказал, – сентиментально, вовсе мы не космические люди. Уточняю: ты продолжишь свою жизнь, словно меня никогда и не было, а я вспомню о тебе, когда буду топить баню, отрывая бересту от березового полена. Береста напомнит мне деньги, а деньги напомнят о тебе.

Раненько ты, однако, не спится, наверное. В это время ты еще не способен рассуждать об удачном расположении участка на склоне и камине в гостиной. У меня в рюкзаке для тебя почта, но я не дам ее тебе лично в руки, если быть абсолютно точным, эта почта Для Мерьи. Сам виноват, не позвонил мне, не сообщил новой цены, ты сам заставил меня стать почтальоном. Твои летние штаны мокрые от пота, лоб в морщинах, что с тобой. Пей свой кофе, пока есть время. Кури свою сигаретку, пока она не погасла.

Ты принес с собой запах дешевого лосьона – а может быть, и надежду, которой было пропитано послевоенное время? Вряд ли. Ты принес свободу секса, об этом твое поколение вопило на всех углах, а я теперь должен радоваться изо всех сил. А может, я обобщаю, как это принято во всех книгах по истории? Что если ты в шумные шестидесятые корпел над учебниками в торговом училище, ни бум-бум о новшествах в паховой области, возможно, я и не спрошу с тебя за бардак, устроенный твоими ровесниками.

Я смотрю на тебя, а ты избегаешь взгляда.

На твоем месте я поступил бы так же.

Сам виноват. Ты выбрал плохое место, здесь не отгородишься табличкой «частное владение». Того и гляди, сюда ввалится недолеченный псих или вспыльчивый бомж, что тогда будешь делать? Финансирование урезано, места в больницах сокращаются. Нельзя так беспечно выбирать стол в кафешке.

Я прекращаю длинный монолог, адресованный Кесамаа, которому неудобно сидеть, он переваливается с одной ягодицы на другую, перекладывает ногу на ногу. Боковым зрением он проверяет, гляжу ли я на него. Конечно, гляжу. Это мой способ жарить мясо на гриле.