E-mail. Белая@одинокая - Джессика Адамс

Отец всегда умел выбрать подходящий момент. Он позвонил в шесть утра по сиднейскому времени — бог знает, который это час в Лос-Анджелесе, — когда мне только-только удалось наконец заснуть. Звонок разбудил меня, вызвав дурноту и сердцебиение — так всегда бывает, если ты действительно вымотана.

— Папа…

— Я ведь не рано, нет?

Чтоб тебя. Ну хоть бы раз учел разницу во времени!

— Ты просто не поверишь, через что я прошла.

— У тебя все в порядке? — встревожился он.

— Ну, кот все еще у меня.

— Какой кот?

И я ему все рассказала. Про Роджера, про свои безумные подвиги на пожаре, про то, что я наконец отыскала кота, забившегося под кухонный стол Билла. Про то, как из-за меня психовали. Про то, как надоедливый тип с первого этажа, корчивший из себя пожарника, прочел мне целую лекцию, а сам при этом пялился на мой просвечивающий халат. Словом, рассказала про все.

Он у меня экстрасенс, мой папа. Немного вроде Бобби или Кары из «Хрустальных Контактов», если угодно. Хотя мнение о Каре за последние двадцать четыре часа несколько увяло. А у папы настоящий талант догадываться о том, о чем умалчиваешь. Можно опустить в рассказе особо важные моменты, но рано или поздно он до них все равно доберется. Наверное, поэтому папа и продержался так долго в «чувствительных подколодных крысах» — он все время был на шаг впереди мамы. По крайней мере, телепатически.

— Проблемы с мужчинами?

Нравится мне, как он это именует. Почти как проблемы с автомобилем. Но ему я могла рассказать. В конце концов, это ведь его вина. Компьютер мне кто подарил?

— Этот парень сверху — он сталкер.

— Что?

— Нет, не сталкер. Хакер. Ну неважно. Я в самом деле устала. Ну, понимаешь, он настоящий подонок. Нашел меня в чатах, и мы стали переписываться. Притворился, будто его зовут Пьер и он англичанин, живущий в Париже. Я, конечно, развесила уши, и мы переписывались целыми неделями. А во время пожара я оказалась в его квартире и наткнулась на компьютер. И все увидела. Это он и есть Пьер. Все это время он сидел у себя в комнате и издевался надо мной! Подумать тошно.

— И как он это объяснил?

— Никак. Он не знает, что я все видела.

— Не знает?

— Я бы этого не вынесла. Хочу просто забыть обо всем. Я посмотрела на монитор в его квартире, нашла кота и спустилась на улицу. А всем сказала, будто кот прятался у меня в спальне. Тут ведь был самый настоящий пожар. Целую ночь не спала, так что прости, папа, но я больше не в силах говорить…

Потом позвонила и мама. Обычно все происходит именно в такой последовательности. Телефонные компании могут на нашей семейке состояние сколотить.

— Виктория, ты в порядке?

— Тебе папа рассказал?

— Да, об этом гнусном типе. Мерзавец! Помню, ты мне о нем говорила.

Мерзавец. Да, наверное. Не знаю. Я чувствовала себя разбитой, квартира насквозь провоняла дымом, в голове ни одной мысли. Теперь еще и соседям в глаза смотреть не смогу — вспомнить тошно эту лекцию на лужайке перед домом. Ко всем прочим бедам, отныне весь дом знает, что у меня есть кот. Так что на следующей неделе я могу вылететь из квартиры.

— Мам, если они узнают про Роджера, я смогу пожить у тебя?

— Кто такой Роджер? — осведомилась мама.

— Извини, это кот.

— А как же Дэн?

— Я не о мужчинах, я о котах. При чем тут Дэн?

— А Билл перед тобой извинился?

— Билл не знает, что я его раскрыла.

— О-о…

— Сказала ему, что Роджер прятался у меня под кроватью. Билл даже не в курсе, что я заходила в его квартиру. Он прилепил к зеркалу фотографию своей бывшей девушки. У нее веснушки.

И вот эта ничего не значащая деталь, добавленная ко всему остальному, оказалась последней каплей — я разрыдалась.

— Приезжай, примешь ванну.

У мамы на все один ответ — ванна. Но она права. От меня уже смердит. Возможно, именно ванна мне сейчас и нужна.

— И привози Роджера.

— Шел бы этот Роджер…

Когда я в своих джинсах, извлеченных из корзины для стирки, плюхнулась в такси, цель у меня была одна: выбраться из этой истории без потерь. Таксист врубил какую-то тупую утреннюю радиопрограмму, где мужчины и женщины в шутку переругиваются друг с другом — считается, что это дико смешно. Я попросила его выключить радио. Обычно, когда сиднейских таксистов просишь о чем-нибудь таком, они делают вид, будто не слышат. Но этот покосился на меня (красные волосы, красные глаза, красная кожа) и выключил.

Пока мимо проносились магазины Кинг-стрит, я, по совету Джоди, расслабила плечи и попыталась разобраться в случившемся.

Если Билл и Пьер по отдельности были такими милыми парнями, то, может, Билл и Пьер как единое целое тоже составят милого парня? Но стоило вспомнить обо всем, что я рассказывала Пьеру/Биллу, обо всей этой чуши про Дэна и Эрику, о разговорах про любовь, о шуточках, которыми мы обменивались, даже о смехотворном «романтическом» ужине с красным вином, — мне сразу хотелось рвать и метать.