E-mail. Белая@одинокая - Джессика Адамс

P. S. Вы думаете, что любили ее? Не похоже.

ТБ.

Кому: [email protected]

От кого: [email protected]

Тема: Мои извинения

Дорогая ТБ,

отвечаю на ваш вопрос: я не знаю, любил ли я Резинового Клювика. Одно время я был от нее без ума, но теперь рад, что у нее своя жизнь. И хотя первый парень, с которым она переспала, был моим другом, я не желаю ей попасть под грузовик или еще что-нибудь в том же духе. Вот. Что это означает? (Вы в этом, похоже, разбираетесь.) ПД.

P. S. А у вас с вашим мужчиной были одинаковые бейсболки?

Кому: [email protected]

От кого: [email protected]

Тема: Очень жаль

Дорогой Пьер,

очень жаль, что она ушла к вашему другу. Почему вы не рассказали мне об этом? Вы, наверное, гуру, и мне следует молиться у ваших ног. В чем секрет, Пьер? Вы читали «Небесное пророчество» или ваши чувства настолько притупились из-за типичного мужского воспитания и плохих бондовских фильмов? И вы махнули на все рукой? Ладно. Извините, если я несу всякий вздор, — у меня сегодня плохое настроение.

Отвечаю на ваш вопрос: у нас с Дэном никогда не было одинаковых бейсболок — это его прежняя девушка купила две одинаковые, одну себе, другую ему. Это любовь? Ха. И не стоит просить, чтобы я определила, любили вы Резинового Клювика или нет. Разве вы сами еще не поняли? А если вы считаете, что я в таких вещах разбираюсь (не разбираюсь — иначе я не была бы до сих пор одинока), то могу сказать, что такое любовь по моему мнению. Просто чтобы вы определили, любили ее или нет.

Вы с Резиновым Клювиком стоите на вершине действующего вулкана. Кипящая лава бурлит у вас под ногами. Сатана должен столкнуть вниз одного из вас. Делайте выбор, кто это будет — вы или она? Если она — ваша жизнь спасена, но это будет жизнь без нее. Если вы жертвуете собой, то умрете мучительной медленной смертью. Это и есть любовь. Подумайте об этом. ТБ.

Кому: [email protected]

От кого: [email protected]

Тема: Кипящая раскаленная лава

Дорогая ТБ,

я знал, что вы мне поможете. После целой ночи кошмаров про раскаленную лаву в жерле вулкана я решил, что пусть Сатана сталкивает туда ее. Понять это было для меня большим облегчением, и я даже не могу выразить вам степень моей признательности. Хотя вы недавно и упрекнули меня в том, что я типичный мужчина и ничего не принимаю всерьез, но когда я читаю ваши письма, мне кажется, что вы знаете меня гораздо лучше, чем Резиновый Клювик. ПД.

Кому: [email protected]

От кого: [email protected]

Тема: Рассекреченные материалы

Дорогой Пьер,

помню, когда я открывала этот канал, у меня была мысль назвать его «Рассекреченные материалы». Но мне кажется, что довольно уже говорить нам о своих секретах. Я серьезно. ТБ.

И почему я ему это заявила? Совсем не потому, что находила неправильным обсуждать любовь с незнакомцем. В сущности, переписка с Пьером помогла мне больше, чем целый год терапевтических стенаний в жилетку Хилари. Скорее я не могла больше слышать о его бывшей подружке. Вот и все.

И я, конечно, не скажу этого Пьеру Дюбуа и через миллион лет, но для меня переписка с ним — что-то вроде теста на любовь. Как такое возможно? Я ведь совсем его не знаю.

Я сдалась и позвонила Хилари. Каким-то чудом она не раскрашивала потолок на кухне Натали, а сидела дома — и вполне в телефонном настроении.

— Я так и знала, что это случится, — сказала она.

— Что именно?

— Какой-нибудь лапусик из Интернета. Я знала, что это произойдет.

— Лапусик — это что, так Натали говорит?

— Не будь сукой, Вик. Ну да, говорит.

— Думаешь, я дурю себе голову?

— Вполне возможно. Он прислал фотографию?

Ну как объяснить, что просить фотографию — или посылать свою — означает все испортить? Я бы чувствовала себя как в шоу «Любовь с первого взгляда» или «Первое свидание», и все превратилось бы в какую-то мясную лавку.

— Я не хочу знать, как он выглядит.

— Ой да брось ты.

— Я представляю, какой он, и этого достаточно. Как бы он ни выглядел — вряд ли это намного отличается от того, что я вообразила.

— И какой он? — поинтересовалась Хилари.

— Не знаю. Наверное, высокий. Симпатичный.

— Господи, Вик. Ты бы поосторожнее.

— Это почему? — вспылила я.

— Ладно, я же не давлю. Просто не знаю, насколько все серьезно.

— Я ревную к его бывшей, так, немножко. А это ведь первый признак, верно? Она вздохнула.

— А ты уверена, что не влюбилась в саму идею любви?

Черт бы ее побрал, телепатку библиотечную.

— Нет, не думаю. Он нравится мне, а я нравлюсь ему.

— Допустим, но после Дэна у тебя был Лайм, и теперь опять получается шило на мыло. Может, найдешь время для себя самой?

— Но я не хочу быть одна!

— А почему, собственно? Домой приходишь когда хочешь, встаешь когда хочешь, хлопья можно есть прямо из коробки…

— Заткнись! — не выдержала я. — Никогда в такое не верила. И вообще…

— Что «вообще»?

— Не могу я с тобой говорить.

— Это потому, что у меня кто-то есть? — спросила Хилари.

— Если хочешь, да.

Она вздохнула снова, как и положено многострадальному другу, в какого я ее превратила.

— Если бы это я была одна, наверное, сказала бы тебе то же самое.

— Знаю.

— Извиниться не хочешь?

— Да, пожалуй. Извини.

Но я постаралась, чтобы у меня получилось «и-ни-ни» — как в таких случаях говорит Хилари.