Шанхай. Любовь подонка - Вадим Чекунов

…Оглядываюсь в изумлении на гомонящий зал.

Лезу в золотистую пачку за сигаретой.

Только полюбуйтесь на меня. Со стороны, наверное, я здорово походил на варана в анабиозе: этакое бревно непонятного цвета с невыразительными глазами-буркалами под серой пленкой, не сразу и разберешь – чучело или настоящий. Хотя со мной проблем нет, я – настоящее чучело, и совершенно очевидно, что живое, потому что только живые могут так хотеть ссать.

Вылезаю из-за стола, с ловкостью далеко не вараньей, но скорее – жабьей. Жабы или лягушки, я не очень разбираюсь, сидят совсем недалеко от меня – в специальном аквариуме, рядом с рыбами и креветками. В одной из жаб я неожиданно узнаю мистера У: то же надменное выражение морды и тот же темный, непроницаемый взгляд.

– Зажарьте мне вот этого! – тычу пальцем в стекло аквариума.

Подходит официантка, стоявшая неподалеку. Повторяю и прошу не ошибиться: именно этого, толстого, мордатого, и назовите его мистером У, прежде чем зажарите.

Конца моей тирады официантка явно не поняла, но мистера У за заднюю ногу извлекли из аквариума – лишь светлые ляжки мелькнули! – и унесли на кухню.

Он пытался извернуться и злобно зыркнуть на меня напоследок.

Я отправляюсь на поиски туалета.

Туалет оказывается на втором этаже. В мужском – две кабинки для «большого дела» и три писсуара. Одна кабинка пуста, я вижу типичное продолговатое «очко» с несмытой кучкой чьих-то трудов. Во второй – дверь нараспашку – сидит на корточках парень в черной футболке и набирает смску на мобильнике.

– Хелоу! – поглядев на меня, приветливо говорит парень и возвращается к своему занятию.

– Не отвлекайся, – бурчу ему по-русски.

Это уже второй мой контакт за сегодня с присевшими по нужде людьми.

Отливаю в писсуар. Выхожу.

Между дверьми мужского и женского туалетов – раковина и зеркало над ней.

Перед зеркалом стоит мадам в бриджах и летней курточке. Симпатичная, лет тридцати, с модной до сих пор в Китае стрижкой «бабетта». Мадам склонилась к зеркалу и выдавливает прыщ на носу.

Терпеливо жду, покачиваясь. Раковина – одна на всех. Однако мадам слишком занята: переходит к области лба, придирчиво рассматривая кожу.

– Вы весьма привлекательны! – делаю ей комплимент по-китайски.

Она поворачивает голову, презрительно оглядывает меня. Уходит, цокая каблуками. Спускается по лестнице, оглядывается.

Мою руки и замечаю, что ширинка распахнута, и из прорехи грустно выглядывает рисунок на трусах – блеклое море и черные пальмы.

Трусы эти мне купила Инна год назад на Хайнане.

Вытерев руки о футболку, застегиваю ширинку и осторожно спускаюсь по лестнице. Перекрытия низкие, об этом предупреждает табличка: «Сяосинь!». По-английски «Mind your head», что правильно, но здесь местная экзотика: «Don't bump!». Это «чинглиш», или китайский английский, умельцев и специалистов в котором в Шанхае – хоть отбавляй. Одни делают русское меню в моей «Нокле», другие переводят таблички в ресторане.

В метро, кстати, написано правильно.

А тут – «Don't bump!» И как это перевести?

Почему-то кроме «Не уебись!» – ничего в голову не приходит.

Сама китайская письменность весьма поэтична, взять хотя бы слово «осторожно». Два иероглифа: «сяо» – «маленький» (похож на полураскрытый зонтик) и «синь» – «сердце» (смахивает на монтировку и три капли крови вокруг нее). Может, особой поэтики в моем описании нет, но как поэтично звучит – «маленькое сердце»…