Божьи куклы - Ирина Горюнова

– Ну, знаешь, – жестко сказала я, – с твоей стороны это сказочное свинство! Я от тебя этого не ожидала!

– Алена, – отчаянно закричал он, – Алена, я не виноват!

– Иди домой, Рыцарь Печального Образа!

– Алена, я больше так не буду! – взмолился он, поникнув головой и всем телом изображая вселенскую скорбь.

– Пока. Я могу опоздать, – ответила я и быстро, ни разу не обернувшись, пошла к выходу из злополучного парка.

С того самого раза я окончательно убедилась, что вместе нам делать нечего. Помните знаменитый фильм с Пьером Ришаром «Невезучие»? Так вот Младен – точная копия этого персонажа. С ним постоянно случались подобные странные и нелепые происшествия, которые выставляли и его, и меня в самом смешном свете. Вы, например, смогли бы любить такого человека? Я – нет. Поэтому я старалась свести наши с ним встречи к минимуму, подготавливая его к мысли о том, что нам надо расстаться. Конечно, мне было его жаль, но жалость не лучшее чувство для отношений между мужчиной и женщиной, к тому же у меня внезапно появился человек, в которого я влюбилась, совершенно потеряв голову. Произошло это неожиданно. На концерте. Меня представили одному композитору как молодого, начинающего музыкального критика. Его звали Светозар. Практически мгновенно нас потянуло друг к другу, при рукопожатии обоих словно ударило током. Я отдернула руку и засмеялась. Он улыбнулся. Мы стали встречаться и довольно скоро стали любовниками, хотя прекрасно понимали, что, попадись мы, сплетни и осуждение нам гарантированы. В те годы коммунистическая партия как Болгарии, так и СССР не любила подобных вывертов, хоть и не сажала за прелюбодеяния, но подпортить карьеру, безусловно, могла. Светозар – гениальный композитор, хороший человек, но характер не дай бог. Он страшно ревновал меня и к мужу, и к Младену. Я не скрыла от него ничего, потому что хотела быть честной. Любовь не допускает лжи и коварства, если она настоящая. Так я думала. Мы часто ругались и мирились, пытались найти компромисс, но каждый раз всё возвращалось на круги своя. Обладая вспыльчивым нравом, Светозар не желал меня делить с кем-то, а я считала, что прошло слишком мало времени, чтобы говорить о серьезных взаимоотношениях. Надо было немного подождать. К тому же у нас с мужем росла дочь, которая временно жила у моей матери в Москве. Как отнесется к ней Светозар? Сможет ли быть ей хорошим отчимом? Как перенесет это дочь? Нужно время, чтобы разобраться.

Один раз после дикой ссоры Светозар позвал меня в гости мириться, сказав, что меня ждет сюрприз. Я приехала. Он накрыл роскошный стол, собственноручно приготовив несколько блюд, в том числе и суп. Он оказался необычайно вкусным, но несколько странноватым.

– Тебе нравится? – спросил Светозар.

– Очень вкусно, ты потрясающе готовишь. Из чего он?

– Догадайся, – поддразнил он и загадочно улыбнулся.

– Боюсь, не смогу.

– Ладно, не буду тебя томить. Это черепаховый суп.

– Черепаховый? Не понимаю, я ни разу не видела в магазине черепахового мяса. Где ты его взял?

– Ради тебя, милая, я способен на многое, этот суп из моей Тортилы.

– Ты убил свою черепаху, чтобы приготовить мне суп? – спросила я, не веря своим ушам.

– Да, я хотел тебя удивить.

– Что ж, тебе это удалось. – сухо сказала я, аккуратно кладя салфетку на край стола. – Можешь мне больше не звонить. Я никогда не смогу находиться рядом с человеком, который может убить живое существо ради СЮРПРИЗА. – С этими словами я быстро вышла в коридор, трясущимися руками взяла сумку и вышла.

В подъезде меня стошнило. От стыда, пока никто этого не увидел, я быстро выбежала на улицу и поймала такси. Меня душили рыдания. Остаток дня я пролежала на кровати, оплакивая бесславную судьбу Тортилы, искренне не понимая: как можно быть таким жестоким? Зачем? Приобретая живое существо, ты берешь на себя ответственность за его здоровье, жизнь и судьбу. Это же не таракан, не муха или комар, которые досаждают тебе и могут переносить инфекцию, это безобидное домашнее животное. И вот так… Я долго не могла прийти в себя, не отвечая на телефонные звонки и не желая общаться с миром. Но, несмотря на свое разочарование, не могла забыть Светозара, не могла не любить его. Он был слишком талантлив, красив и мужественен, слишком много обаяния, ума, какой-то бешеной энергетики составляли его сущность. Мы помирились. В это время я составляла антологию болгарских композиторов для нашего русского издательства. Она уже была практически готова, все данные в нее включены, но внезапно мне позвонили из Москвы и по-отечески мягко, но с затаенной угрозой поинтересовались, почему нет информации о том, с какого года каждый из композиторов член партии. Я клятвенно пообещала исправить оплошность, зная, что это недоразумение может обернуться для меня большими неприятностями, и тут же начала обзванивать всех по списку. За эту работу обещали неплохо заплатить, что очень меня воодушевляло. Близились выходные, и я решила порвать отношения с Младеном окончательно, не мучая больше ни его, ни себя. Он как раз объявился с просьбой о встрече.

В Софии стояла удушающая жара, от которой люди прятались кто куда: кто под сень раскидистых каштанов в парке Дружбы, кто в прохладу кинотеатров, кто уезжал на Витошу, в горы, излюбленное место для гуляний в выходные дни и туристов, и влюбленных, и супружеских пар с детьми. Мы гуляли с Младеном по городу, и я тщетно пыталась объяснить ему, что наши отношения должны прекратиться, что они исчерпали себя и дальше только тупик. Он отвечал, что по-прежнему любит меня и хочет всегда находиться рядом.

– Но я не люблю тебя, – втолковывала я ему.

– Нет, Алена, ты тоже меня любишь, – упрямо отвечал он, – просто у тебя сейчас сложный период, много работы, депрессия. Все пройдет, и мы опять будем вместе.

– Не будем. Ты меня не слышишь. У меня есть человек, которого я люблю, и это не ты.

– Зачем ты стараешься сделать мне больно? – ласково, по-собачьи заглядывая мне в глаза, с недоумением спрашивал Младен.

– Я не стараюсь сделать тебе больно, ничего не придумываю и говорю правду. Пожалуйста, пойми это.

– Малыш, такими чувствами и взаимоотношениями не бросаются, ты потом будешь об этом жалеть. Сломать всегда проще, чем построить новое.

– Давай останемся друзьями, Младен, прошу тебя. Просто друзьями.

– Мы поговорим с тобой об этом в другой раз. Хорошо? Я провожу тебя домой. Тебе надо отдохнуть, выспаться, ты очень много работаешь.

– Хорошо, – сдалась я. – Проводи.

Мне не удалось справиться с его сокрушительной уверенностью в том, что мы предназначены друг другу. Есть такой тип людей, мягких, но очень настырных, избавиться от которых почти невозможно. Младен принадлежал к их числу. Обладая незлобивым характером, он вместе с тем был расчетлив, скуповат и искренне считал себя огромным подарком для любой женщины. Впрочем, для многих это и есть эталон мужчины. Он неплохо зарабатывал, был строен, красив, в своем роде неглуп. Но мне для счастья этого не хватало, требовалось гораздо больше. Я мечтала о человеке, чья творческая гениальность подпитывала бы меня, заставляла бы стремиться ввысь. Мы шли по раскаленным улицам. Младен пытался держать меня за руку. Руки у обоих были потные и постоянно выскальзывали, вызывая неприятное чувство брезгливости и желания вытереть их носовым платком. Вот и мой подъезд. Младен открыл дверь и пропустил меня вперед, проходя следом и увлекая за руку в темный угол под лестницей. Стало тоскливо и неудобно, близилось ощущение чего-то непоправимого. Он закрыл мне рот поцелуем, не давая выскользнуть из его объятий. Хлопнула дверь, и кто-то прошел наверх по лестнице.