Сестры по благоразумию - Гейл Форман

Как только за мной захлопнулась дверь кабинета Клейтон, я начала дрожать мелкой дрожью. Мне казалось, будто женщина стояла у меня за спиной, несмотря на то что я до этого уже проверила: ее машины нет на парковке. Кабинет Клейтон был самым ненавистным местом во всем Ред-Роке. Я сделала глубокий вдох и протянула руку к железному шкафу, в котором она хранила личные дела и истории болезни. Дверца шкафа не была закрыта на ключ.

Тут я совершенно неожиданно стала абсолютно спокойной. Я просмотрела папки и отложила в сторону те, на которых было написано «Воллас», «Смит», «Ларсен», «Ховард» и «Хемпхил». Я понимала, что мне не стоит терять ни секунды, но не удержалась и открыла ту, на которой стояла моя фамилия. В глаза бросились отдельные слова, написанные аккуратным почерком Клейтон: «отрицает наличие проблем», «не слушается авторитетов», «нарциссизм», «общие с матерью черты» и «параноидальная шизофрения». Я увидела в моей папке ксерокопии бумаг бабушки, отца и Джеда. И вдруг заметила письмо, которое ксерокопией не являлось. Оно было написано на плотной коричневой бумаге, из которой делают пакеты для продуктов. Я очень хорошо знала почерк, которым было выведено это письмо.

«Моя вечная и бесконечная любовь,

Моя дорогая Брит!

Иногда утром я просыпаюсь, и мне кажется, будто я позабыла те годы, которые нас разделяют. Я вижу тебя – ты в пижаме на лужайке перед домом, и твои ноги мокрые от росы. Ты подпрыгиваешь от радости и счастья. Я на кухне готовлю завтрак, наблюдаю за тобой и думаю: «Неужели это мой ребенок? Маленький человечек, вышедший из моего тела? Это жизнь, это счастье. Это ты, самое главное, что я создала в этой жизни».

Прости меня за все, что случилось. Мне очень горько от нашей разлуки. По большей части мое состояние такое плохое, что я не осознаю всей трагедии случившегося. Но иногда случаются моменты, когда голова проясняется и я снова чувствую себя свободной. Помнишь, к концу зимы наступают дни, когда небо синее-синее и горы четко видны далеко на горизонте? Вот сегодня один из таких ясных дней.

Увы, этот день пройдет. Небо снова скроется за облаками; и точно так же облака приходят и окутывают меня. Я пишу тебе это письмо для того, чтобы ты не забывала о том, что я – твоя мама, и знала, что я о тебе помню, не всегда, но в лучшие дни помню».

Я читала письмо, и слезы капали на страницу. Я не могла пошевелиться, у меня словно отняли слух и зрение. Потом я почувствовала, как какая-то незримая сила вытянула меня из этого темного кабинета, из обители страхов.

Казалось, эта незримая сила управляла мной до конца дня. Я спрятала папки под матрас в спальне, вернулась на территорию, где сестры перетаскивали шлакоблоки, сказала Лорел, что она может забрать файлы и сделать копии, старалась вести себя естественно и не привлекать излишнего внимания. Потом Лорел передала мне папки, и после обеда я положила их обратно на место в железном шкафу в кабинете Клейтон. Все это время мне казалось, будто ангел-хранитель ведет меня за руку и помогает, потому что на следующий день после того, как Ви поймали в кабинете Клейтон, все охранники находились на постах и были введены максимальные меры безопасности.

Я не планировала читать личные дела подруг. Мы решили раздать ксерокопии сестрам, чтобы они сами сделали свои выводы и написали, какие из диагнозов, поставленных в Ред-Роке, соответствовали действительности, а какие – нет. Я лежала в кровати и ждала, пока Мисси крепко заснет, чтобы внимательно прочитать мое личное дело, главным образом письмо матери. Я решила, что бабушка случайно нашла его дома и отправила мне. Но почему Клейтон ничего не показала? Для того чтобы наказать меня или уберечь от беды?

Когда в комнатах выключили свет и Мисси наконец заснула, я тихо вышла в коридор, чтобы почитать при приглушенном свете ламп. Папка с личным делом Ви лежала в стопке с другими первой, на самом верху. На папке было написано ее имя и дата рождения. Ви оказалась Водолеем и родилась в феврале. Вначале я не придала значение дате ее рождения, но потом посчитала и поняла: Ви уже исполнилось восемнадцать лет. Более того, это произошло еще несколько месяцев назад, то есть она могла бы уже давно покинуть Ред-Рок. Я не понимала, почему Ви этого не сделала, и расплакалась из-за нее так же сильно, как до этого плакала от письма матери.