Воды любви (сборник) - Владимир Лорченков

– Я не люблю ненастоящих людей с ненастоящими фамилиями, – сказал я.

– О чем ты сейчас думаешь? – спросила она.

– О том, какой у меня ОГРОМНЫЙ член, – сказал я правду.

– Разве не о том, как быть Парадоксальным и Ироничным? – сказала она.

– Я думала все Настоящие писатели только об этом и думают, – сказала она.

– Я тело неудачника, в которое по ошибке попал предназначенный другому дар, – сказал я.

– Ирония, парадоксы… – сказал я.

– Пусть идут следом за вами, – сказал я.

– Вот мой член намного важнее, это подарок судьбы, – сказал я.

– Ты антисемит? – сказала она.

– Горал, я не люблю такие вопросы, – сказал я.

– Особенно когда их задают евреи, – сказал я.

– Ничего, мы все равно будем вместе, – сказала она.

– Ты и твоя малярийная муха? – сказал я.

– Ты и я, – сказала она.

– Это вряд ли, – сказал я.

– Ты что-то сейчас пишешь? – сказала она.

– Я все время что-то пишу, – сказал я.

– Прямо как Дима Быков, – сказала она.

– Почему вы не называете людей полным именем? – спросил я.

– А что, Володя? – сказала она.

– Ладно, – сказал я.

– Я любуюсь шлюхами из ночного клуба, – сказал я.

– Не хочешь написать со мной в соавторстве что-то? – сказала она.

– Только объявление о розыске, – сказал я.

– Пока, милый, – сказала она.

– Привет комару, – сказал я.

– Мухе, – сказала она.

– Мухе ЦеЦе, – сказала она

Я повесил трубку. К клубу подъехала машина. Шлюха склонилась к окну и я увидел, что белья на ней не было. Конечно, я одел очки. Телефон едва зазвонил, и я сдернул трубку.

* * *

– Володь, привет, – сказал голос с чистейшим московским акцентом.

Значит, гастарбайтер какой-то, понял я. Так оно и оказалось.

– Это Багиров звонит, Эдик, – сказал голос.

– Очень приятно, – сказал я.

Записал фамилию на листке бумаги, рядом с «медведевым» и «ходорковским». Завтра погуглю, подумал я.

– Мне тоже, – сказал он.

– Давай встретимся, – сказал он.

– Интересно было бы с тобой познакомиться, – сказал он.

– Ну, давайте, – сказал я.

– Брось мне «выкать», – сказал он.

– Пусть Дима Быков мне выкает, – сказал он.

– Ты же не Дима Быков? – сказал он.

Я глянул на отражение в окне, за которым мельтешили шлюхи.

– Нет, – сказал я.

– Ну лады, – сказал он.

Я положил трубку. Подвинул стол к окну так, чтобы свет от фонаря падал. Стал, поглядывая на шлюшек, писать. У спины потеплело.

– Спи, – сказал я.

– Не стой босая на плитке, – сказал я.

– Пишешь? – спросила жена.

– Рассказ? – сказала она.

– Сценарий на сорок тысяч, – сказал я.

– Недурно, котик, – сказала она.

– Кто звонил? – сказала она.

– Так, знакомая одна, – сказал я.

– Горал Линорик, – сказал я.

– Ох уж эти твои шлюхи, – сказала она.

– Брось, – сказал я.

– Она рисует не смешные комиксы и я ее в жизни не разу не видел, – сказал я.

– Тебе звонит ночью женщина по имени Горал Линорик, которая рисует не смешные комиксы, и хочет, чтобы ты рассказал ей, почему ты такой грубый? – сказала она.

– Да, – сказал я.

– Бедненький, не нужно столько оправдываться, – сказала она.

– Не нужно громоздить столько лжи из-за какой-то интрижки, – сказала она.

– Ты же знаешь, что я не против, главное, чтобы я ни о чем не знала, – сказала она.

– А я УЗНАЛА, – сказала она.

Я молчал.

– Что там у клуба? – сказала она.

Сняла с меня очки, надела и присмотрелась. Очки, рубашки, часы, еда в ресторане… Все-то они норовят отобрать. Женщины. Но им идет.

– Мм-м-м, какие ноги, – сказала жена.

Я прищурился. Ноги были и правда что надо. Они торчали из окна. Машина покачивалась. Секс, секс, секс. Везде секс, подумал я.

Сексический секс.

* * *

…отбросив одеяло, я встал и вернулся на кухню. Машины разъехались, шлюхи разошлись. Зазвонил телефон.

– Привет, – сказал голос с московским акцентом.

– Это я, ну, Эдик Багиров, – сказал он.

– Здравствуйте, Эдуард, – сказал я.

– Да брось ты мне «выкать», – сказал он.

– Слушай, не получается уважить твою просьбу, – сказал он.

– Какую просьбу? – сказал я.

– Ну, встретиться, – сказал он.

– А, – сказал я.

– Так что давай завтра? – сказал он.

– Ну конечно, Эдуард, как вам будет угодно, – сказал я.

– Да не «выкай» ты мне, ты чего, Дима Быков? – сказал он..

.«димабыков», написал я рядом с «медведев», «ходорковский» и «багиров». Телефон вновь зазвонил. Я понял, что сорок тысяч исчезли в ночи, как бледные шлюховские ляжки. Взял трубку.

– Привет, это Дима Быков, – сказал голос.

– Здравствуйте, Дмитрий, – сказал я.

– Ну ты прям, не «выкай», чего ты, – сказал он.

– Че ты, Эдик Багиров, что ли, – сказал он.

– Кстати, он звонил, – сказал я.

– А, привет ему, – сказал он.

– Слушай, я хотел спросить… – сказал он.

– Да бросьте, – сказал я.

– Все вы кривляетесь просто, – сказал я.

– А если по делу, то все вы в курсе, что среди русских писателей есть только один, который пишет не хуже, чем Маркес, Апдайк, Воннегут, Фаулз или Мейлер, – сказал я.

– И это я, – сказал я.

– Владимир Владимирович Лоринков, – сказал я.

– Верно, – сказал он.

– Ты, кстати, говоришь прямо как Горал Линорик, – сказал он.

– Она звонила сегодня, – сказал я.

– Что же ты сразу не сказал, – сказал он.

Мы поговорили еще немного о том, как подорожало метро, и я повесил трубку. Телефон зазвонил сразу же.

Это был мой литагент.