Орхидея в мотоциклетном шлеме - Дмитрий Лекух

Это Паша, говорю себе.

Этого кретина бить нельзя.

Он хороший.

А то, что странный, — так кто из нас без странностей-то?!

Аккуратно отхлебываю пиво, глажу жену под столом по ладони.

Она ее чуть сжимает.

Чтобы, похоже, не расплакаться.

Паша тем временем внимательно изучает положенное Машкой на стол и немедленно приватизированное этим жизнерадостным придурком меню, подзывает официантку, делает заказ.

— И побыстрее! — командует, — А то жрать хочется, просто сил никаких нет! Лучше — бегом, а то я тут вам такое устрою…

Официантка убегает, мы с женой смотрим на него в непритворном изумлении.

— Паш, — говорю, — а тебе, чисто так, случайно, не приходило в голову, что ты не один за столом сидишь?! И остальные еще тоже не ужинали?!

— А вы что, — изумляется, — еще не заказывали, что ли?

Смеется, поправляет ладонью пышную гриву роскошных темно-пепельных волос:

— А я тут, — улыбается, — машинку новую купил. Сейчас перекусим, покажу. «Порш Кайен», совершенно обалденная тачка…

— И не «Порш», и не джип, — ворчу я. — Ни Богу свечка, ни черту кочерга. Ты его с какой целью приобретал, прости? Чтобы все видели, насколько ты крут стал в последнее время?!

И успеваю перехватить пробегающую мимо официантку.

— Девушка, — прошу, — позовите, пожалуйста, свою коллегу, которая наш столик обслуживает. Мы, в принципе, уже готовы заказ сделать…

Он обижается.

— Ну вот, — говорит, — вам не угодишь. Уже и «Кайен» в говно записали…

— Почему, — усмехаюсь, прикуривая сигарету, — в говно?! Нормальная машина. Просто непонятна цель покупки. Городская машина у тебя уже есть, и отличная. Девочки у клубов визжат, насколько я понимаю. А если тебе джип нужен, чтобы по буеракам или грязи за городом лазить, так и брал бы что-нибудь более подходящее. Тот же «Крузер», к примеру. Или, если он для тебя недостаточно пафосен, — то «Рейнджровер». А это чудо только для того и предназначено, чтобы все знали, что ты можешь его себе позволить. И не более того, ты уж меня извини, приятель…

Он еще больше обижается.

— Опять, — говорит, — ты меня моими деньгами укоряешь. Я их, между прочим, честно заработал.

— Угу, — хмыкаю, — конечно, честно. Кто б спорил. Откуда у честного чиновника нечестные деньги? Сколько раз, интересно, я тебе еще говорить должен, что мне все твои «баблосы» и «лавандосы», а также способы их добычи и растрачивания абсолютно параллельны и фиолетовы?! Взрослый уже мальчик, вроде, а таких элементарных вещей понять не можешь…

Он уже — откровенно багровеет.

Положение спасает только вовремя появившаяся официантка.

Мы с Машкой диктуем ей заказ, я прошу повторить кружку светлого пива, она кивает и уходит.

А он за это время немного подуспокаивается.

— Ну, — спрашивает, — и какие дальнейшие планы на сегодняшний вечер, господа присяжные заседатели?!

— У меня дела, — быстро говорит Машка, я даже рта не успеваю раскрыть. — Съемки, сам понимаешь. Сейчас быстренько перекушу и вас оставлю. Димка в курсе…

Мне остается только головой покивать, увы.

Предательница…

— А у тебя как?! — с надеждой смотрит Паша в мою сторону.

Угу.

Разбежался.

— У меня тоже встреча, — вздыхаю почти натурально. — Только немного попозже. Так что успеем с тобой поболтать маленько…

Он расстраивается.

— Ну вот, — говорит, — так давно не виделись…

И машет рукой с такой безнадежностью, что еще немного, и я почувствую себя по-настоящему виноватым.

Надо держать себя в руках, думаю.

Он же на это и рассчитывает…

— Ну, извини, — развожу руками. — Ты так стремительно появился, что планы на вечер просто невозможно поменять было…

— А, — смотрит вопросительно, — может, все-таки попробуете?! Ну, в смысле, дела все отменить к такой-то матери. Завалимся куда-нибудь в клубешник, потанцуем, потрындим, музычку послушаем?!

Мы, не сговариваясь, отрицательно мотаем головами.

— Извини, старичок. Никак не получается…

А тут и официантка с ужином.

И опять вовремя, думаю…

Сосредотачиваемся на еде, увлеченно двигаем челюстями.

Хоть пожрать нормально, если вечер все равно безнадежно испорчен.

Потом Машка залпом проглатывает чашку зеленого чая и чмокает меня в щеку.

— Ну, ладно, я побежала. Пока, мальчики…

Я заказываю стакан белого сливового вина со льдом, зеленое мороженое, кофе и прошу принести счет.

— Ну, ладно Машка, — опять вздыхает Паша. — У нее, наверняка, и вправду съемки хрен отменишь. Куча людей задействовано, то да се. Но ты-то куда рвешься?! От бизнеса ты вроде как отошел. Какие встречи могут быть поздним вечером в преддверии уикенда?

Жму плечами, закуриваю.

— Встречи, — вру и не краснею, — разные, Паш, бывают. Да и от бизнеса я, как ты понимаешь, пока что не совсем отошел. Хоть и рад бы. Но не получается.

Он чешет переносицу, кривит полные, породистые губы, приглаживает ладонью непокорные волосы.

— Я вообще тебя, — говорит задумчиво, — честно говоря, понять не могу в последнее время. Успешный бизнесмен, не последний на рынке человек. И на хрен тебе все это нужно?!

— Ты, — спрашиваю осторожно, — что имеешь в виду-то, а, Паш?

— Да ладно, — машет рукой. — Тоже мне, секрет Полишинеля. Все, кому надо, знают, что ты книжки писать пытаешься. Говорят, даже про фанатов что-то такое уже издал, муть какую-то. Решил вспомнить, что ли, что Литинститут заканчивал?! Так когда это было-то, а, старый? Миллион лет уже прошло. И не западло тебе, спрашивается, человеку «в уровень», как салаге сопливому по редакциям ошиваться? Или тебе лавры городского сумасшедшего покоя не дают? Типа, подайте копеечку юродивому, нельзя молиться за царя-ирода… Так, что ли?!

Я зверею.

Медленно, заставляя себя сосредоточиться на дымящемся кончике, тушу сигарету в пепельнице.

Делаю вдох-выдох.

Потом еще раз.

И еще.

Так.

Руки вроде уже не трясутся.

А если и трясутся, то не очень заметно…

Достаю из пачки следующую сигарету, прикуриваю, разгоняя лезущий в глаза дым ладонью.

— Я, — говорю, — Паш, человек достаточно трезвомыслящий. И не сильно самонадеянный. И, соответственно, вполне отдаю себе отчет в том, что когда я сдохну, все, что от меня останется, — это, в лучшем случае, пара томиков рассказов, пылящихся где-то в самом дальнем углу книжной полки провинциальной библиотеки. Согласен, это очень и очень мало. Вот только от тебя-то, мой дорогой друг, и этого не останется…