Дань - Александр Смирнов

– Вот это то, что нам надо! – обрадовался Главный. – Теперь можно начинать.

– К каждому гражданскому были прикреплены по два матроса. Им поставили задачу следить, чтобы гражданские не улетели куда-нибудь и не получили травму. Феликс был помещён в медчасть. Его положили на кровать и привязали к ней ремнями. Он совершенно ничего не соображал. Весь зелёный он валялся на койке и выбрасывал из желудка всё, что там находилось. В конечном итоге желудок иссяк, но облегчения не наступило, напротив, теперь судороги сводили его внутренности, выдавливая из них желудочный сок.

– Неужели ему ничем нельзя помочь? – спрашивал у корабельного врача Дима.

– Это морская болезнь. Не наркотики же ему вводить? Шторм закончится и ему сразу станет легче.

А шторм и не собирался заканчиваться. Поймав кораблик, он играл с ним, как кошка с мышкой, то, подбрасывая его вверх, то, заваливая на борт. Команда к удивлению гражданских вела себя совершенно спокойно. Это была обычная работа, такая же обыденная, как для учёных лабораторные исследования. Они заканчивали вахты и ложились спать, не обращая внимания на то, что их тела вместе с кораблём болтались, как в водовороте.

Всему приходит конец. Наигравшись с корабликом, шторм бросил его, и умчался в океан, забыв, про недавнюю игрушку.

Утро следующего дня море показало своим гостям другую сторону. Как зеркало оно послушно окружало корабль. Абсолютный штиль. Ни малейшего ветерка. Полный покой.

– Море просто подыгрывает нам, – сказал Главный командиру. – Посмотри, какой штиль. Самое время перейти на форсаж.

Двигатели взревели с неистовой силой, из трубы повалил чёрный, как смоль дым. Корабль рванул вперёд из всех сил.

После обеда в кают-компании не происходил «разбор полётов», был триумф. Все не взирая ни на чины, ни на звания, обнимали и поздравляли друг друга.

– Что вы сидите здесь? – прервал всех командир, войдя в кают-компанию. – Идите на мостик, посмотрите какая красота!

С мостика, друзья увидели с высоты птичьего полёта необъятные просторы моря. Солнце слепило глаза. Корабль резал форштевнем морскую гладь и неудержимо рвался вперёд. В репродукторе звучала музыка, это был «марш энтузиастов». Командир подошёл к репродуктору и включил его на полную мощность.

« Нам нет преград, ни в море, ни на суше. Нам не страшны ни льды, ни облака…»

Переполненные эмоциями от успеха своего дела и от поразившей их картины моря, четверо друзей подхватили песню и продолжили:

« Знамя души своей, знамя страны своей, мы пронесём через миры и века».

Корабль подходил к берегу. Вдалеке показалась узкая полоска земли, знакомая база и родной причал. «Резвый» медленно приближался к месту своей стоянки, матросы ошвартовали корабль, и он, выключив двигатели, застыл в ожидании новых походов.

* * *

Кают-компания прощалась со своими гостями. Закончился обед, но никто не уходил. Все делились впечатлениями после окончания похода. В углу старпом уютно устроился в кресле и читал свежие газеты, которые принесли с берега.

– Ну, что там нового пишут? – спросил его командир.

– Так, ничего особенного, всё в законы изменения вносят.

– Что же они на этот раз решили внести?

– Ничего значительного. Раньше целями и задачами предприятия являлось удовлетворение потребностей общества, а теперь прибыль.

– Ну-ка, дай сюда, – командир протянул руку за газетой. – Ты что-то путаешь. Этого не может быть.

Старпом отдал газету командиру.

Он несколько раз перечитал статью и положил газету на стол.

– Это очень даже значительно, вы даже представить себе не можете, насколько это значительно.

Его лицо, которое только что излучало гордость за своё дело и радость победы, потускнело, он осунулся и сгорбился. Руки едва заметно дрожали. Не говоря никому ни слова, и не прощаясь ни с кем, он вышел из кают-компании.