Обратная сторона успеха - Сидни Шелдон

Эдди Кантор был звездой полдюжины фильмов и считался (что, на мой взгляд, было весьма спорно) одним из самых популярных комиков страны. Он появлялся и на Бродвее в постановках Флоренца Зигфелда. А «Вот это да!» и «Римские скандалы» принесли ему славу в кино. Теперь Кантор вел радиошоу, пользовавшееся огромным успехом.

Я приехал в его большой, роскошный дом на Роксбери в Беверли-Хиллз.

Эдди, смешной, энергичный коротышка, находился в постоянном движении. Даже разговаривая, он расхаживал по комнате. У меня было такое чувство, что, сидя за обедом, он в любой момент мог сорваться с места.

– Не знаю, что вам объяснили, Сидни, но ситуация такова: «РКО» отвергла три сценария, написанных моими мальчиками.

«Мальчиками» были радиосценаристы, работавшие с ним.

– Время на исходе. Мне нужен сценарий, который одобрит студия, иначе всему конец. Ну как? Сможете представить блокбастер?

– Попытаюсь.

– Рад слышать. Придется пахать днями и ночами, чтобы закончить сценарий вовремя. Но когда завершите первый вариант и студия его одобрит, можно будет не спешить. Отделывайте диалоги, обрабатывайте сцены, сжимайте или, наоборот, развивайте реплики – словом, делайте что хотите.

– Что ж, все понятно, – кивнул я.

– Но помните, мы поставлены в жесткие рамки. Придется трудиться восемь дней в неделю.

Я вспомнил о моральном давлении, которому подвергался во время работы над бродвейскими шоу.

– Ничего, я привык.

Тут зазвенел телефон, и он поднял трубку:

– Говорит Эдди Кантор.

Ни до того, ни после я не слышал, чтобы человек произносил собственное имя с такой гордостью.

Мы приступили к работе. Обсудили придуманный мной сюжет, стараясь приспособить его к игре Эдди и Джоан Дэвис. Кантору идея понравилась, и я начал писать. Как правило, я работал в его доме с раннего утра до семи часов вечера, включая субботы и воскресенья.

Зато вечера принадлежали мне, и я мог немного отдохнуть. В то время я познакомился с очень привлекательной девушкой, которой явно понравился, и мы стали часто ужинать вместе. Но к сожалению, она могла видеться со мной только через вечер.

– Я встречаюсь с другим мужчиной, Сидни. Вы оба очень мне нравитесь, но нужно принять решение.

– Кто же этот человек?

– Хосе Итурби. Он хочет жениться на мне.

Хосе Итурби был всемирно известным пианистом и режиссером, который давал концерты по всему свету и снимался в мюзиклах, поставленных «МГМ», «Парамаунт» и «Фокс». Разве мог я соперничать со звездой такой величины?

– Хосе сказал, что ты – как кока-кола, – продолжала она.

– Ч-что? – растерянно спросил я.

– Кока-кола. То есть таких, как ты, миллионы, а он – один на свете.

Больше мы не встречались.

* * *

За три дня до окончания контракта Кантора с «РКО» я представил свой сценарий. Сэмми Вайсборд послал его в «РКО», и на следующий день он был одобрен. Теперь у меня было время отделать каждую сцену, как мне хотелось. Больше меня никакие рамки не ограничивали.

Но Сэмми позвонил мне и сказал, что меня сняли с картины.

Я не поверил собственным ушам:

– Это, должно быть, шутка?

– Кантор привел своих мальчиков, чтобы закончить обработку.

Я подумал о том, сколько дней и ночей потратил на сценарий. О тех обещаниях, которые давал Кантор: «Когда завершите первый вариант и студия его одобрит, можно будет не спешить. Отделывайте диалоги, обрабатывайте сцены… словом, делайте что хотите».

Добро пожаловать в Голливуд.

Второго сентября 1945 года Япония официально капитулировала. Ричард возвращался домой. Мне не терпелось его увидеть.

В сочельник корабль Ричарда наконец пришвартовался в гавани Сан-Франциско. В его первую ночь в Лос-Анджелесе мы пошли ужинать. Брат похудел, загорел и накачал мускулы.

Мне очень хотелось узнать о том, что с ним было за эти годы. Ричард воевал в Новой Гвинее, был на острове Моротай, на реке Лейте, острове Лусоне…

– Как это было?

Брат долго смотрел на меня, прежде чем ответить:

– Давай больше не будем об этом говорить.