Юрьев день - Станислав Хабаров

– Кто у вас за старшего? – подошел пилот к ожидающим.

– Я, а что? – поднимаясь спросил Вадим.

– Почему за? – возмутился Аркадий Взоров. – Вот наш командор.

В разговорах с незнакомыми людьми он всегда поначалу задирался. Но пилот не обратил на него внимания.

– Сколько у вас людей? – доставая список, спросил пилот;

– Четверо, – снова вмешался Взоров, – не считая старших научных сотрудников…

– Шесть, – перебил его Вадим, – одного возьмем на проходе.

– Командировочки попрошу, – сказал пилот и начал тщательно сверять со списком номера командировок. Окончив проверку, он сложил список, спрятал его в карман и коротко сказал: – Попрошу за мной, на посадку.

И они с некоторым запаздыванием двинулись за ним между гор чемоданов, сумок и тюков, готовящихся к отправке. Возле поворота в тоннель от группы отделился Маэстро.

– Только быстренько, – обернулся к нему Вадим. – Чтобы одна нога здесь…

Славка по-прежнему стоял у справочного столика. Девушка в форме ГВФ уже не сидела, а стояла, прислонившись спиной к табло. Форменная одежда не портила её фигуры.

– Отпустите его, – сказал Маэстро, подходя и обращая на себя внимание. Отпустите, – кивнул он на Славку, – иначе он опоздает.

– Да, кто его держит? – пожала плечами девушка. Она ответила так, точно лицо её и фигура давали ей фору в любой, даже в неизвестной наперёд игре. И даже если бы это была игра без правил, какой нередко представляется многим жизнь.

– Что? – стараясь понять по лицу, спросил Славка.

– На посадку через четвертый проход.

– Я догоню, – кивнул ему Славка. – Вот что вы наделали, девушка.

Но она и не взглянула на него. Она смотрела на Маэстро.

– Простите, – сказала она, смешавшись. – Отчего вы торопитесь? Сейчас наши девочки подойдут. У нас служебный буфет. Кофе попьём.

В конце четвертого прохода, у выхода, на краю летного поля стоял маленький красный автобус, похожий на те, в каких на фирму приезжали космонавты. Они приезжали в штатском, и это делало их непохожими и неприметными людьми. Они ходили по комнатам КБ, испытательному корпусу и цеху сборки, спрашивали, отвечали и были задействованы в общий работающий механизм. И только техников – молоденьких девушек по-человечески волновало их появление, и они договаривались друг с другом, чтобы предупредить, если космонавты появятся у них.

– Где он? – нетерпеливо спросил Вадим Маэстро.

– Одной ногой здесь, – ответил тот и полез в автобус.

– Зайцев, хуже нет тебя на свете, – по привычке пробормотал Вадим.

Пассажиры уже расселись по местам, вытащили газеты. Отправлявший помощник дежурного взглянул на часы. В это время появился Славка.

– Все, – наклонился Вадим к водителю.

Автобус мягко тронулся. Сквозь заднее стекло был виден удаляющийся помощник дежурного, водящий рукою в воздухе, точно он протирал стекло. Теперь со стороны здание аэропорта походило на блестящий, поваленный набок столбик. Неяркое солнце плавилось в его шлифованных гранях, сияло медным великолепием.

– Давай сюда, – сказал Маэстро с заднего сидения, и Славка через чемоданы и ноги полез к нему.

– Ну, что? – спросил Вадим. – Дозвонился? Но Славка только рукой махнул, и никто не стал переспрашивать его.

Самолет летел над тайгой. В салоне было холодно, дребезжали металлические скамейки. Все хохотали. Наконец Вадим сказал:

– Довольно о Юре.

– Нет, пожалуйста, – заторопился Взоров, – притчу.

– Притчу?

– Историю.

– Давай историю..

– Значит так, приехал Юра к Мстиславу Всеволодовичу со статьей. Академия Наук вся разволновалась. Еще бы. Прошел слух, что Юра решил задачу четырех тел, а это – нобелевская и памятники на каждом углу.

– Тела это кто? – спросил Чембарисов. – Он сам, жена и двое детей.

– Для Чембарисова тело – жена. Не мешай.

– Так и для трёх тел не решено.

– Спокойно, Чебарисов.

– Попал Юра сходу к ним на семинар. А там, как водится, пустили листы по рядам, где все расписываются. Так вот один академик из Сибирского филиала расписался рядом с Юрой, и их спутали. Причем академика прочили директором в этот институт, и в институте об этом слышали, но не знали в лицо. А Юра солидней выглядел. И дальше, как в бессмертной комедии «Ревизор», попёрли к нему, каждый доказывает, что не лыком шит. А их звезда – блондинка из Академии Наук тотчас без слов предложила Юре любовь.

– На что Юра им разъяснил, что задача двух тел решена Кеплером триста лет назад.

– Трепачи, – огрызнулся Маэстро, – всё было не так.

И когда утихли очередные раскаты хохота, кто-то сказал:

– Мужики, а напишем Мокашову письмо.

Вероятно, им был Славка. Он лучше всех понимал, что может значить для Мокашова посланное ото всех письмо. Но он понимал, что настаивать бесполезно. И если бы стали вспоминать: кому пришла идея? – не смогли бы вспомнить: кто же первым сказал о письме «да».

– Нет уж – ушки, – отозвался Аркадий Взоров и снисходительно посмотрел на других.

– Ничего, и тебя заставим, – сказал Славка, видимо, из противоречия. Отправим официальной почтой. Экземпляр в дело, экземпляр в адрес.