Юрьев день - Станислав Хабаров

Они пошли мимо фирмы, вокруг её территории, не с той стороны, где дорога, а с противоположной. За территорией, перед дачным поселком, в лесу открыли маленький ресторан в псевдорусском стиле. В рубленном зале поставили деревянные столы, скамьи, а за широким, во всю стену окном были озеро и лес. В заходящем солнце лес выглядел силуэтно-чёрным. Они пили вино, выходили на балкон смотреть на застывшую воду.

Возвращались по железнодорожному полотну. В низинах стоял туман. Они останавливались, и он целовал её, и они обнявшись двигались дальше.

Вахтера в общежитии не было. Обошлось без слов. Сосед его был в командировке. Свет в комнате они так и не зажигали.

В эту ночь он немного поспал. Просыпался, словно от толчка, вглядывался в её печальное лицо, рассыпанные по подушке волосы, думал: разве такое возможно? Он понимал, что это финалом только в наивных книгах. Именно с этого начиналось взаимное соприкосновение миров: его и её. Как часто этот момент – неудачен. Как много зависит от него. Он даже не мог бы сказать, как получилось. Она ему показалась опытной, но это сразу прошло, и тут же в его глазах она выглядела наивной и трогательной. В последний момент перед ним разом пролетели видения, как пишут в рассказах, такое случается перед смертью, а она судорожно прижалась к нему.

Всю ночь в оранжевых вспышках рекламы он видел печальное лицо и убеждал себя: это невозможно, затем проваливался в омут сна и просыпался точно от толчка.

Утром выпили кофе, и она его проводила. Четверг был приёмным днём. Отпросившись у Вадима и взяв вкладыш прохода по территории у секретаря, без которого запросто можно загреметь в приказ, он отправился в главное здание.

Записывала секретарша Главного. Маэстро пришел без четверти девять и записался восьмым. Ожидали приема женщины. Разговаривали они отчего-то испуганным шёпотом. Главный прибыл без пяти девять. К нему прошли начальник отдела кадров и вместе с ним пара человек.

Первая по очереди вышла из кабинета в слезах. Стоявшая перед Маэстро тоже поднялась: «вижу, не в духе он, приду в другой раз». Записавшиеся до Маэстро, прошли за пятнадцать минут. Подошла и его очередь. Через двойные двери он попал в просторный кабинет.

Главный сидел в торце длинного стола. По бокам его еще несколько человек. Один согнувшись писал.

– Суть дела, – сказал Главный. – Только коротко.

Маэстро не так представлял ситуацию себе. Он думал, будет обстоятельный разговор.

– Это ещё – почему?

– Что?

– Не орите на меня, – сказал вдруг Маэстро.

– Что у вас?

– Помогите с комнатой.

– Комнатами я не занимаюсь, – спокойно ответил Главный, взглянув на Маэстро.

Начальник отдела кадров кивнул, а пишущий поднял голову?

– Тогда я насчёт детского сада.

– Детсадами я не занимаюсь, – ответил Главный.

Взгляды их встретились, и Маэстро спросил:

– А чем вы занимаетесь?

– Выйдете, пожалуйста, голубчик, – попросил его Главный.

Она позвонила по телефону, и он подробнейше описал визит.

Она притихла на другом конце провода, и он несколько раз переспрашивал:

– Ты слушаешь?

Больше они не виделись. Она исчезла, как и появилась, оставив записку: «Спасибо, а я поверила». Затем прислала письмо: «Я думала, что-то получится… Больше мне не пиши. Ни к чему». И письмо без адреса. Судя по штемпелю из Москвы.

Он пробовал отыскать её в Москве. Подвернулась командировка. Но безуспешно. Видно, прописана не в Москве, может в Подмосковьи, а, возможно, и совсем не прописана.

Начиная с этого момента у него всё пошло наперекосяк, стало безразличным. Он как бы скользил по инерции: консультировал, считал на машине, но интерес исчез. И, соответственно, пропали его находочки, изюминки. Окружающие недоумевали: Что это с Юрой? Был таким щедрым, а теперь – абсолютный жмот.

Он пробовал разобраться, но ничего не выходило, сработало и всё. Решил, что потеряны эмоции, не знания, они-то все при нём. Он пробовал взглянуть на себя со стороны: «А что есть в этом головастике?» И что она подумала? Потребует, мол, ещё правды, честности, захочет в душу влезть, где места больше нет. Обезоружит добротой, окружит вниманием. Только в душе её уже свободного места нет. Да, и сама она не знает, что ей нужно?