Невидимый - Матс Валь

Здание из стекла и бетона, в котором располагался полицейский участок, было построено в начале семидесятых в характерном для того времени стиле и напоминало крепостную стену с бойницами.

Форс и Нильсон въехали в гараж и по обе стороны от Аннели Тульгрен пошли к лифтам. Нильсон с трудом тащил черный полиэтиленовый мешок. Форс нес палку, которую получил от Хаммарлунда.

Они поднялись на четвертый этаж, где в маленьких комнатках вдоль коридора располагался отдел криминалистики.

— Устрой ее где-нибудь здесь, — сказал Форс — и проследи, чтобы Стенберг и Юхансон забрали ее одежду.

Аннели вопросительно вскинула брови, но ничего не сказала.

— Пойдем со мной, — сказал Нильсон, поставил мешок на пол и положил руку на плечо Аннели Тульгрен.

Форс пошел в свой кабинет, который он делил с Карин Линдблум. У нее было трос детей, и, по общему мнению, она стала комиссаром потому, что, как это называлось, «имела кое-что между ног».

Ее младший сын, Мортен, был аллергик, поэтому по понедельникам Карин не работала, а занималась больным ребенком.

— Ты насквозь мокрый, — было первое, что она сказала.

— Я знаю. Пойдем в кафетерии?

— Конечно, но сначала ты должен надеть что-то сухое.

— Не понимаю, почему все мечтают переодеть меня в теплую одежду, — пробормотал Форс.

— Это потому, что мы боимся за тебя, Харальд. Ты единственный здесь из столицы, и если ты подцепишь воспаление легких, мы будем несказанно огорчены.

Карин Линдблум родилась в местечке Сошеле и была не особо высокого мнения о тех, кто вырос в городе, впрочем, как и о тех, кто родился в деревне. Ее отец работал регулировщиком, пока его не сбил пьяный водитель, который хотел проехать мимо дорожного контроля. Теперь он сидел в инвалидном кресле и разговаривал при помощи компьютера.

У Форса был свитер и несколько чистых рубашек в шкафу. Он переоделся.

— У тебя нет носков? — спросил он.

— Могу дать колготки, если хочешь, — ответила Карин.

Форс улыбнулся.

— Как Мортен?

И Карин начала рассказывать, какие сказки она читала сыну по понедельникам. Мортен был результатом случайной связи между Карин и Хаммарлундом. Связь длилась со дня святой Люсии до конца Великого Поста. Все управление знало, что Карин Линдблум считает Хаммарлунда изрядной скотиной.

— Сейчас мне надо выпить кофе, — сказал Форс.

— Может, и бутерброд? — предложила Карин Линдблум.

— Может, и бутерброд.

Кафетерий находился на последнем этаже. Оттуда открывался великолепный вид на озера. Хотя сегодня облака висели так низко, что казалось, будто они лежат между деревьями в парке перед управлением. Карин и Форс сели за столик. Форс заказал большую чашку кофе с молоком и ржаную булочку с вареным порезанным яйцом, анчоусом и салатным листом.

И никто не замечал Хильмера. Он стонал от холода и бродил по комнате, пытаясь найти ту, по которой он так тосковал.

Эллен.

Эллен.

Форс выпил кофе и съел бутерброд. Карин смотрела, как он ест.

— Ты похудел.

Форс просиял:

— Заметно?

— Конечно. Ты на диете?

— Да.

— Сейчас тебе лучше поесть.

Форс разжевал и проглотил бутерброд.

— Ну что ж, мы нашли преступников, — сказал он с набитым ртом, — но нам нужно признание и доказательства.

Затем он рассказал о том, как предполагает вести допросы. Карин слушала и время от времени задавала вопросы.

— Это трудно, — сказала она, когда Форс замолчал.

— Хаммарлунд говорит то же самое, но я уверен, что все получится. Начнем с Мальмстена. Он расскажет.

— Ты в этом уверен?

— Ты будешь сам их всех допрашивать?

— Если бы ты больше была в курсе дела, то я попросил бы тебя взять на себя Тульгрен. С ней будет сложнее всего. А так придется допрашивать всех самому. Но я буду рад, если ты будешь присутствовать.

— Как тебе угодно.

Они вышли из кафетерия и спустились на лифте обратно на четвертый этаж. Полицейские собрались в одной из больших комнат для встреч. В комнате были дюжина стульев, стоявших полукругом перед столом, карта на стене, доска для письма и стол. Форс уселся около стола. Сван и Мартинсон сидели, нагнувшись над спортивным приложением к «Ежедневным новостям».

Форс подумал о том, что скоро всем поступающим в школу полиции станут задавать один вопрос: «Являетесь ли вы членом какого-нибудь спортивного общества?», а вопросом номер два станет: «Записаны ли вы в библиотеку?». Кандидатов, ответивших «да» на первый вопрос и «нет» на второй, в школу полиции принимать не будут.

Карин села около Мартинсона. Она была пловчиха, это знал и Мартинсон, и все остальные. Тот, кто был хорошим спортсменом, автоматически становился хорошим коллегой, даже если это была женщина. Тот, кто читал книги или слушал классическую музыку, считался сродни гомосексуалистам или даже кем-то еще хуже.

В комнату вошли Стенберг и Юхансон. Они заняли места друг напротив друга перед столом.

— Ну как? — спросил Форс и повернулся к Стенбергу.

— Могло бы быть хуже, — ответил Юхансон. — А где Нильсон?

— Ему кто-то позвонил, — объяснил Стенберг.

— Черт! — фыркнул Мартинсон.

— Так тут будем только мы? — поинтересовался Стенберг и огляделся.

Прежде чем Форс успел ответить, в дверях появился Нильсон. Он прошел в комнату и сел около Свана.

— Они нашли велосипед, — сообщил он.

— Когда? — поинтересовался Форс.

— Водолаз пришел вскоре после того, как мы ушли. Велосипед лежал во Флаксоне.

— Проследи, чтобы его доставили сюда, — сказал Форс.