Невидимый - Матс Валь

— Я не понял, что тебе надо? — снова взревел

Лудвиг Тульгрен.

— Нам нужно поговорить с девочкой, — сказал Форс. — Я правильно понимаю, вы ее отчим?

— Отчим? Что ты имеешь в виду?

— Успокойся, Лудде, — сказала Берит и положила руку на плечо мужа.

Позади них открылась дверь и появилась сонная Аннели. На ней были застиранная футболка и голубые хлопчатобумажные трусы.

— Что вы тут орете! — закричала она, но тут же резко остановилась, увидев Нильсона и Форса. Она посмотрела на них, потом перевела взгляд на Берит и Лудвига.

— Ты арестована! — нехорошо засмеялся Лудвиг Тульгрен.

— Здравствуй, Аннели, — сказал Форс. — Мы расследуем исчезновение Хильмера. Мне кажется, ты знаешь больше, чем рассказывала мне раньше. Мы хотим забрать тебя в город для допроса. И еще мы заберем твою уличную одежду.

— Уличную одежду? — повторила Аннели.

— Брюки, обувь и куртку.

Аннели не смогла сдержать улыбки:

— Вы думаете найти на ней какие-то следы?

— Прямо как в кино, — сказал Лудвиг. — Легавые думают, наверное, что их показывают по телевизору. Комиссар при исполнении служебных обязанностей!

— Кончай, Лудде, — сказал Нильсон. Он протиснулся в дверной проем мимо Аннели и вошел в ее комнату.

— Да что, твою мать, ты делаешь? — заорал Лудвиг Тульгрен. — Ты что, думаешь, что можешь творить все что угодно, раз напялил форму? Тут тебе не гребаная коммунистическая Россия! Я позвоню моему адвокату!

— Аннели подозревается в причастности к преступлению, которое повлекло за собой исчезновение человека. Если окажется, что подозрение неоправданно, то мы немедленно отвезем ее обратно домой, — сказал Нильсон.

Берит затянулась окурком сигареты.

— Так вы заберете ее в город?

— Да, мы заберем ее в город.

— Что значит «подозревается в причастности к преступлению, которое повлекло за собой исчезновение человека»? Что за гребаный канцелярский язык? — орал Лудвиг Тульгрен.

— Успокойся, Лудде, — ответил Нильсон.

— Я звоню своему адвокату, — сказал Лудде и пошел туда, где, видимо, была их с Берит спальня. Дверь за ним захлопнулась.

В комнате Аннели Нильсон открыл дверцу гардероба и начал собирать брюки, свитера и куртки в полиэтиленовый пакет. Форс, который все еще стоял в холле около вешалки, нагнулся и поднял пару черных ботинок на шнурках.

— Это твои?

Он поднял ботинки и посмотрел на Аннели. Она не ответила.

— Это ее, — сказала Берит.

— Я предлагаю тебе одеться, — сказал Форс Аннели. Он прошел мимо нее и положил ботинки в пакет к Нильсону.

В комнате стояла кровать с белой простыней в красных сердечках. На небрежно наброшенном на нее покрывале лежал мальчик лет восьми. Он тер глаза и звал маму. Берит Тульгрен вошла в комнату.

— Что им надо? — захныкал мальчик.

— Меня зовут Харальд, — сказал Форс, — я полицейский. Мы немного поговорим с Аннели.

— Вы не найдете здесь ничего интересного, — сказала Аннели Нильсону, — одежда постирана.

— Она стирала в субботу, — сказала Берит Тульгрен и потушила окурок в стоявшем на подоконнике блюдце.

— Что вы говорите, — бросил Форс. — Аннели, ты, оказывается, имеешь привычку стирать

по субботам?

Аннели не ответила.

Нильсон продолжил собирать одежду. Мешок был почти полон. В комнату вошел Лудвиг. Он повернулся к Берит

— Асп еще не пришел, но как только он явится, я с ним поговорю. Не думайте, что мы это так оставим. Я еще посмотрю, как начальство вас отымеет. Сталинисты чертовы. Твою мать, в каком сраном обществе мы живем. Доносчик за каждым кустом!

— Одевайся, Аннели, — сказал Форс.

— Во что?! — заорала Аннели. — Вся моя одежда вот в том мешке!

— Коммунисты сраные! — орал Лудвиг.

— Ну, наверное, есть что-нибудь, во что ты можешь одеться, — сказал Форс Аннели. — Мы сейчас едем. Надень что-нибудь.

— Да все в мешках! — ныла Аннели.

— С детьми так обращаться нельзя, — заметила Берит

— Свиньи коммунистические! — подтвердил Лудвиг и скрылся в кухне.

— Одевайся, — повторил Форс. — Могу одолжить свою куртку, если у тебя больше ничего нет.

— Ты соображаешь? — заорала Аннели. — Она насквозь мокрая!

— Лучше что-то, чем ничего. Может, возьмешь что-нибудь у матери?

Аннели сделал вид, что ее сейчас вытошнит.

— Вы совсем больны на голову, — возмутилась Берит. — Я сейчас позвоню в газету и расскажу, что вы тут творите. Ульф к тому же болен, у него температура!

— Надевай свитер и брюки, — сказал Форс Аннели. — Мы уезжаем.

Аннели открыла ящик и достала оранжевый хлопчатобумажный свитер, черную юбку и черные колготки. Мальчик по имени Ульф сел на кровати. Над ним висел плакат с изображением солдата СС. Наверху большими готическим буквами было написано «Валькирия».

— А что мне надеть на ноги? — поинтересовалась Аннели.

— Можешь взять мои сабо, — сказала Берит заботливо.

В дверях появился Лудвиг с банкой пива в руке. Он открыл се и отхлебнул.

— А вы знаете, что при аресте девочки с вами должен быть кто-нибудь из женского персонала? — спросил он и вытер губы тыльной стороной ладони.

— Персонала не хватает, — сказал Форс. — Увы.

— Я готов, — Нильсон затянул шнурок вокруг мешка. Он поднял его, протиснулся мимо Лудвига Тульгрена и вышел в холл.

— Идем, — поторопил Форс Аннели.

Девочка посмотрела сначала на свою мать, потом на Форса, потом на Лудвига Тульгрена и, наконец, вышла из комнаты, которая пахла детским сном и сигаретным дымом. Аннели надела черные сабо, которые стояли под вешалкой. Форс посмотрел на свои ботинки. В комнате Аннели лежал пыльный светло-серый ковер. Герань на окне совсем завяла.

— Ну, доиграетесь вы, — пробормотал Лудвиг Тульгрен, — так и знайте. Я вам обоим устрою ад.

— Аннели вернется домой после обеда, — пообещал Нильсон, — мы привезем ее.

— Еще бы, — прошипела Берит.

— Увидимся, Лудде, — сказал Нильсон, открывая входную дверь. По дороге он потрогал пальцем вялый шведский флаг, забросил за спину полиэтиленовый мешок — при этом он стал похож на Санта-Клауса, — и пошел к машине. Открыв багажник, он положил туда мешок.

Форс подождал, пока Аннели пройдет мимо него.

— Не позволяй им щупать тебя, старушка, — заорал Лудвиг Тульгрен и поднес банку пива ко рту.