Мы к вам приедем… - Дмитрий Лекух

– Пора бы, – говорит, – уже, типа, ножки размять, парни. Девочек тут среди нас нет, поэтому мальчикам можно – хоть налево, хоть направо. Только желательно побыстрее. А то, блин, обоссусь на фиг…

– Можно и сейчас, конечно, – кивает Али. – Но я лично хотел километров через пятнадцать тормознуть. Там местечко есть одно, с совершенно обалденными видами, причем – с трех сторон от ветра деревьями закрытое. Мы там все время стараемся останавливаться, когда в Астрахань на рыбалку едем. Там бы и оправились в сторонке, и перекусили, да и водки бы вкусной грамм по сто пятьдесят выпили. Пора уже, думаю, русской водкой с хохляцким салом разбавить слегонца армянский коньяк со швейцарской шоколадкой. Во, блин, какой интернационал получается, да, Мажор? А они еще говорят, что мы, типа, ксенофобы… Я там, кстати, и чесночка маринованного прихватил с рынка, и черемши, и огурчиков малосольных. И даже банку груздей соленых, на любителя. Домашние, между прочим. Домработница в подарок приволокла. Ну я и решил под Степашу на этом выезде закосить, у него, сами знаете, сумка вечно домашним хавчиком забита. Но – как решите…

– Сволочь, – констатирует Гарри. – Был сволочью, сволочью и подохнет. Потерплю, конечно, ради такого-то дела…

Замолчали.

Усатый водитель Жора вздохнул и потянулся за сигаретами.

– Водки, – говорит, – это сейчас – очень своевременно выпить будет. Ох, как бы я вашу компанию сейчас поддержал! С чувством, с толком, с расстановкой. Жалко, что нельзя, блин, ой как жалко…

– Да ладно, – смеется Али. – Зато в Элисту приедешь, выпьешь. Мы на футбол, а ты к фуфырику, что я тебя, не знаю что ли. Да потом еще и на рыбалке оттянешься по полной программе.

– Да уж, – мечтательно тянет Жора, – на рыбалке – это да…

И замолкает, сигарету прикуривая.

– Только ведь, – вздыхает, – туда еще доехать надо…

– Тьфу! Типун тебе, блин, на язык, – злится Гарри. – Нашел, черт старый, тему для разговора, хрен тебе во всю морду!

Жора стучит себя пальцем по лбу, согласно мотает головой и мелко и часто крестится.

– Простите, – винится, – парни. Сам не знаю, что за помутнение накатило…

– Ты следи, – досадливо вздыхает Али, – чтоб оно на тебя на дороге не накатило, на словах-то хрен с ним, потерпим. И за километражем тоже следи, а то местечко то самое, заветное, пропустить не хотелось бы. Ну и вообще. Что-то мне тоже, честно говоря, вслед за Гарри поссать приспичило…

– Да ты не переживай, шеф, – всхохатывает Жора. – Уже, считай, приехали. Во-о-он за тем поворотом оно. Чуть больше километра…

…Вид с этой площадки, куда мы через пару минут свернули, открывался и вправду совершенно фантастический. Крутой склон пологого со стороны заезда холма порос стройным, остроконечным ельником, а внизу было просторно от полей с притаившимися в ложбинах деревеньками.

И все это – застыло в совершенно прозрачном, студеном весеннем воздухе, звенящем и ясном после только что окончившегося дождя.

Я поежился, то ли от красоты, то ли от залезающего под легкую ветровку холода, облегчил мочевой пузырь и пошел к капоту джипа, где Жора уже деловито кромсал складным швейцарским ножом хлеб, сало и колбасу, Али вскрывал банки с огурцами и грибочками, а Гарри расставлял стопки и скручивал пробку с горлышка беленькой.

Я покачал головой.

Слишком уж все хорошо тут, думаю.

Так не бывает…

…Первую выпили – за дорогу.

Жора с нами чокнулся стаканом с предусмотрительно захваченным томатным соком.

Опыт, блин.

Он уже, вроде как, с Али года четыре ездит.

Тут привыкнешь.

Водка привычно обожгла небо, прокатилась теплом по пищеводу.

Я – еще раз поежился и глянул вниз.

Там темнело.

В некоторых деревеньках уже даже огни горели.

Вот, думаю.

И здесь люди живут…

…Видимо я это вслух подумал, потому что Жора засмеялся.

– Здесь, – говорит, – не живут, студент. Здесь жопой в небо утыкаются. И хрен его знает, зачем им, этим идиотам, все это надо. Это не деревни, Данил, деревни тут давно повымерли. А то, что ты видишь, – это дачники сезон открывают. Середина апреля все-таки…

– Я вот тоже, – вздыхает Гарри, разливая по второй, – ни хрена этот народ понять не могу. Вот скажите мне, в чем смысл тарахтеть больше ста пятидесяти верст от Москвы, чтобы потом круглые выходные жопой в небо утыкаться?

– Да может, – жмет плечами Али, – они так к земле пытаются привыкнуть. Типа, – заранее. Все равно все там будем. А если серьезно, – так и вправду дикость какая-то. Ну нравится, допустим, тебе в земле ковыряться, так посади цветы, клубнику там, чтоб детишки прямо с грядки ее есть могли, кусты какие ягодные. Но ведь – не картошку же, блин, с морковкой. Ни экономического смысла никакого, ни душе радости. Да ну их на фиг, давайте выпьем лучше. За великий и могучий футбольный клуб «Спартак» Москва, к примеру.

– Достойный тост, – поддерживает друга Гарри.

Я молча соглашаюсь и присоединяюсь, естественно…

– А за победу у вас не пьют? – интересуется Жора, наливая себе второй стакан томатного сока.

– За будущее – вообще пить не надо, – серьезно отвечает Гарри. – Примета дурная.

– Ну, значит, – Жора жмет плечами, – и не будем. Тогда давайте, мужики, выпейте уж, пожалуйста, за землю, на которой сейчас стоим. За сердце России. Потешьте старика. Это я к тому, что мы на Рязанщине, между прочим. У меня матушка-покойница из этих мест, так что – знаю, что говорю.

Гарри пожал плечами, но рюмку все-таки поднял.

– За Рязанщину выпить – это всегда пожалуйста, – говорит. – Земля красивая, чего уж там. Русская такая, все как положено, с холмами, с березками, с ельником. Серега Есенин из этих самых мест к тому же. Но вот сердцем России признать ее – не готов, извини, Жор…

– А что, – удивляется водила, – ты тогда, Игорек, сердцем России полагаешь?

Гарри удивленно поднял брови и голову назад откинул, будто только что прямой в челюсть пропустил.

Несильный такой.

Останавливающий.

– Москву, – говорит, – конечно. Разве может быть еще что-то более важное для державы-то?

– Ну, Москва, – морщится Жора, – это само собой. Я о другом тут толкую, если ты не понимаешь…

– Жора прав, – неожиданно скупо резюмирует Али. – Давайте махнем за Рязанщину, и я попытаюсь объяснить. А то водка уже согрелась на фиг…

Махнули.

– Москва, – морщится Али, занюхивая стопку кусочком черного хлеба с салом, – это уже все-таки не совсем Россия, Игорянь. То есть нет – Россия, разумеется. Но – и не только. Я, ты знаешь, коренной москвич, с самой Пречистенки родом, куда уж тут центровее. Поэтому и могу так говорить: Москва – это уже не совсем Россия. Это – Москва. Как и Париж – это уже не совсем Франция, и Лондон – не совсем Англия. Ну понимаешь…