Манарага - Владимир Сорокин

– Отъебись от меня с Рафаэлем и Алисой, – спокойно перебил ее Джозеф, наливая себе рому из пузатой бутылки. – Отъебись, милая.

– Не отъебе-е-е-ется, – басом проговорил мальчик, и его лицо вдруг озарилось голубоватым светом от заурчавшей подушки.

– Азохен вей… – произнесла дама, бессильно бросая руки вдоль тела.

И пошла к бару:

– Тогда хоть налей мне чего-нибудь, мудило бесценное.

– Наливаю, пизда родная.

Джозеф стал наливать ей кашасу. Выходя из кают-компании, я понял, что буду читать сегодня для оч-ч-ч-ч-чень патриархальной еврейской семьи.

Вечер: солнечный диск наполовину утонул в океане. Во избежание внезапных морских ветров чтение происходило не в открытой грильной печи, а в столовой. Один из трапециевидных иллюминаторов я попросил открыть.

Как и ожидалось, семья собиралась долго, по частям. Сперва стюард стал приносить закуски, потом пришел Джозеф в элегантном бутылочного цвета костюме, затем появилась дама в вечернем платье, ведущая за руку мальчика. Они сели за стол, дама и мальчик прочитали браху. Затем взрослые выпили красного вина, мальчик – морковного сока и стали молча закусывать. Я стоял у жаровни. Через семь минут пришел капитан. Поприветствовав, сел и заказал себе виски со льдом. Прошло еще двадцать три минуты и вошла та самая пара – толстяк и рыжеволосая девушка. Толстяк был в небесно-полосатом костюме и в кипе, красавица – в длинном, узком фиолетовом платье с огромным вырезом на спине. Они были пьяноваты.

– У меня полчаса назад зверски схватило живот, – громко сообщил толстяк, – я чуть не заплакал. Что-то невероятное! Вроде мы прекрасно поланчевали сегодня. Пришлось выпить водки с солью. И – как рукой! Вот что значит древний рецепт. У вас в порядке с животом?

– Абсолютно, – ответил Джозеф.

Дама и капитан молча ели.

– В Средние века, когда болел живот, на него клали руку покойника, – произнес мальчик. – И все сразу проходило.

– Прекрасно! – усмехнулась Алиса. – Надо учесть в нашем бесконечном круизе. У нас же большой холодильник, кэп? Покойник влезет?

– Спокойно, – ответил капитан. – И покойница тоже. И вместе улягутся легко.

– Нет, ну это финиш! – не унимался толстяк, заправляя себе салфетку. – Спазмы дикие, мама, я не припомню таких спазмов, тьфу-тьфу, чтоб это никогда не повторилось.

Он постучал костяшкой толстого пальца по столу.

– Если бы у тебя была новая блоха, а не твоя старая F4, она бы тут же сказала, что это, – произнес мальчик. – И вылечила.

– Обошлись и без насекомых, – Алиса глазами показала стюарду, чтобы ей налили белого вина.

– Авигдор, ты же знаешь, мы с Алисой не очень любим блох, – Рафаэль подмигнул мальчику.

– Думаю, живот схватило из-за недостаточной алкогольной интоксикации, – произнесла Алиса.

Толстяк захохотал. Алиса поцеловала его в висок.

Дама с ненавистью смотрела на них:

– Раф, ты не становишься, а уже стал дебилом.

– Не согласен, мама, – с улыбкой возразил толстяк, наваливая себе на тарелку закуски.

– Эсти, не надо за столом употреблять это слово, – Джозеф чокнулся с ней и с капитаном.

– Бесконечное путешествие – залог всеобщей дебилизации, – подняла свой бокал Алиса. – Выпьем за это?

– Пей сама, пей, – раздраженно покачивала головой дама. – Теперь это будет ваш вечный тост.

– Мама, мама… – улыбался толстяк, хорошо глотнув вина и начав с жадностью поглощать еду. – Ты не представляешь, как мы сегодня с утра скучали по тебе… ммм… мы плакали… даже, когда… ммм… любили друг друга…

Алиса прыснула в бокал.

– Идиоты! – Эсти злобно усмехнулась.

– Ша! – махнул салфеткой Джозеф. – Не забывайте, какой сегодня вечер.

– Пора бы и дедушку позвать, – посоветовал мальчик. – Почему мы без него наворачиваем? Папа! Это свинство.

– Арсен, зови их, – приказал Джозеф стюарду.

Тот ущипнул свою умницу на поясе. И еще через 21 минуту в столовую въехала старомодная коляска с очень старым человеком. Но человек, который ее вез, выглядел еще старше. На седых головах обоих были кипы.

– Шалом, – произнес старик, везущий коляску.

– Шалом! – ответили сидящие за столом.

Сидящий в коляске молча улыбался.

– Я имею вам сказать, что мы ждали вашего призыва давно, – проговорил везущий коляску на ужасном английском.

Сидящий в коляске молчал. Эсти встала и обняла старика в коляске:

– Добрый вечер, саба.

И кивнула другому старику:

– Добрый вечер, Иосиф.

– Присоединяйтесь к нам! – заулыбался Джозеф.

– Саба, дорогой, я так по тебе скучал, чуть… ммм… не плакал! – жуя, толстяк прижал руку к салфетке на груди.

– Дедушка, подруливай к моей планете! Тебя запаркует Спайдер-4, – мальчик дождался, пока старики приблизятся к столу, и обнял сидящего в коляске.

Лицо того словно застыло навсегда, губы были приоткрыты в полуулыбке. Старик Иосиф пробормотал браху. Началась семейная болтовня за закуской. Саба хоть и с трудом, но старался есть сам одной рукой. Иосиф помогал ему. За иллюминаторами стемнело, в столовой зажгли свечи.

Наконец, Джозеф хлопнул в ладоши:

– Ша! Дорогие мои, сегодняшний ужин не совсем обычный. Наш дорогой саба решил устроить нам праздник. Вы слыхали про book’n’grill, это модная хрень, которой увлекается богема. Но дело не в ней, а в нашем любимом дедушке. Он родился, как вы знаете, девяносто два года назад в советском городе Одессе. Тогда окончилась Вторая мировая война, наш саба рос в тяжелые годы. Я был мальчиком, как Авигдор, когда саба рассказывал мне про продуктовые карточки, очереди за хлебом, нищету. И в один прекрасный день, на Пейсах, семье сабы улыбнулось счастье: они достали курицу. Тогда это было чудо. Из головы, ног и костей они сварили бульон, из мяса приготовили тефтели, а из печени, сердца, жира и кожи, снятой с куриной шеи, бабушка приготовила гефилте гелзеле. Одну-единственную, на всю большую семью. Я правильно рассказываю, саба? Ты слышишь меня?

Старик молча улыбался.

– Наш саба слышит лучше всех нас и имеет такой мозг, что мы все рядом будем как дети, – ответил за сабу старик Иосиф.

– Так вот, дорогие мои, сегодня наш саба делает нам подарок: модный book’n’grill, гефилте гелзеле на “Одесских рассказах” Исаака Бабеля. В юности это был любимый писатель сабы, мы с Эсти тоже его когда-то прочли. Вы его не знаете, но ваши блохи вам подскажут.

– Уже! – кивнул головой толстяк. – Оказывается, Сталин расстрелял Бабеля за то, что тот переспал с женой шефа его службы безопасности.