Дорога в декабре - Захар Прилепин

Сашины спутники вылезли из машины, закурили. Он остался сидеть — не звали же.

— Вылазь, хуило, — сказали ему.

Хотелось ответить что-нибудь. Вылез молча, двигая задницей по сиденью. На улице поднял голову, посмотрел на солнце.

Вокруг были стены. И маленькие окна.

Сашу толкнули в спину. Он пошел вслед за тем, что сидел на переднем сиденье, глядя на его ничем не примечательный затылок, спину в сером костюме.

Железной дверью, запустившей их в здание, Сашу едва не ударило — он успел поймать дверь ногой, протиснулся. Второй этаж, третий. Зеленой краской покрашенные стены… деревянные двери, на дверях номера, иногда — фамилии… ничего толком прочесть не успевал.

Мужик быстро открыл кабинет, Саша вошел следом, встал посреди кабинета, озираясь.

Стол, кресло, стул… еще несколько стульев, вешалка, тумба. Зарешеченное окно.

Хозяин кабинета — Саша сразу прозвал его Серым (а двух других — Паленым и Сальным) — уселся на кресло, крутнулся к тумбе, извлек какие-то листы, папку, кинул на стол. Пододвинул телефон, набрал номер, что-то сказал быстро, Саша не зафиксировал дословно — он в это время смотрел по сторонам и думал: «Так все обыденно, мебель, чайник, стаканы — неужели меня тут будут на дыбе вздрючивать… Не может быть. Или может? Ну и может. Сейчас посмотрим».

Серый положил трубку. Вошел Паленый, судя по звуку захлопнувшейся неподалеку двери — из соседнего кабинета. Повернул с железным рокотом замок — чтоб никто не помешал, отметил Саша.

Его обыскали, очень тщательно.

— Присаживайся, — сказал Серый, мельком глянув на Сашу. Глаза быстрые и неприметные, и лицо никакое, отвернись — и сразу забудешь.

Саша криво сел — как все-таки неудобно что-либо делать в наручниках.

— А чего он в браслетах? — спросил Серый недовольно. — Сними! — велел Паленому.

Саша снова встал. Его освободили, он растер запястья — кровь радостно потекла в ладони, пощипывая.

— Имя, фамилия, отчество, — Серый откинулся на кресле и открыл папку.

Саша назвался. И год рождения сказал. И прописку.

Серый ничего не писал, просто рассматривал что-то в папке, хмурясь иногда и перебирая листы.

Паленый сначала сидел справа от Саши на стуле, и Саша косился на него, с трудом сдерживая желание глянуть ему на бровь — отметился там бычок или нет.

Потом Паленый встал и, задев Сашу рукавом, прошелся у него за спиной — при этом у Саши нехорошо заломило в затылке.

«Что-то никто из них не тянет на доброго следователя… — подумал Саша почти спокойно. — Оба какие-то мудаки неприветливые».

«Сейчас они тебя приветят…» — откликнулось внутри.

Паленый подошел к окну, открыл форточку, закурил.

«Ну и боров, — подумал Саша. — Сядет на грудь и задавит. Чем их, блядь, кормят таких…»

Было видно, что Паленый торопится и даже, кажется, раздражен на Серого за то, что неспешен. Паленый быстро и глубоко затягивался, быстро и громко выдувая дым из жестких губ. Иногда косился на затылок Серого.

— Так, — сказал Серый, — времени мало. Сейчас ты быстро расскажешь про операцию в Латвии. Кто готовил, имена организаторов, где куплена граната, кто контактировал с вашими людьми в Латвии и так далее. Если хочешь сберечь свое здоровье, не тяни. Время пошло.

Саша некоторое время смотрел на него, пытаясь упорядочить нечто рвущееся, разламывающееся, распадающееся в голове.

«Что же им сказать такого?» — неожиданно ясным голосом спросил себя Саша, и весь этот хаос прекратился.

— Я ничего не знаю, — сказал он твердо.

К нему быстро подошел Паленый.

— Встань, — сказал он.

Саша встал, предчувствуя…

— Сейчас я тебя ударю вот сюда, — он ткнул Саше в грудь толстым пальцем. — Готов?

Саша смотрел на него в упор, ничего не отвечая.

Паленый прихватил Сашу за плечо и резко ударил. Саша упал бы наверняка, но его твердо держали.

Саша стоял с открытым ртом, силясь вздохнуть.

Паленый разжал левую руку, и Саша приметил, что он так и держит между пальцами сигарету. Паленый непонятно зачем помахал ею у Саши перед глазами, затянулся и выпустил дым в открытый Сашин рот, ловящий воздух.

Сашу усадили, пристегнув «браслетами» руки за спинкой стула, так что передвигаться теперь можно было только вместе с ним.

— Ну ладно, — сказал Серый, — имена организаторов я и сам тебе скажу. Матвей. Яна. Костыль.

— Я не знаю никакого Костыля.

— Правильно. Поэтому Матвей и Яна.

— Я этого не говорил.

— Как же не говорил? Только что сказал.

Саша смотрел в угол комнаты, примораживая движение своей мысли, пытаясь усилием воли отупеть, стать бестолковым, молчаливым, нерефлексирующим. Чтобы запечатать рот и не думать. И тогда все как-нибудь разрешится.

— Мало того, это Яна уже сказала. Она сидит здесь, в соседнем кабинете. Против тебя никто ничего не имеет, тут даже на административку ничего не потянет. Сейчас за пять минут быстренько запишем, что скажешь, и домой поедешь. Ну?

— Я ничего не знаю, я же сказал.

— Блядь! — неожиданно взорвался Паленый. — Вы заебали уже, отсосы! Нас ебут из-за вас, сук драных. Говори короче, надоел уже, гнида. Или я тебя трахну сейчас самого. Где инструмент? — это он уже у Серого спросил. Тот кивнул на шкафчик у двери.

Серый схватил резиновую толстую дубинку и ткнул ее концом Сашу в висок.

— Сейчас в жопу тебе ее засунем, понял? По самую веревочку. И будешь с этой веревочкой ходить, как елочная игрушка. А в камере тебя за эту веревочку будут урки к себе подтягивать. Как тебе?

Саша молчал.

— Ну? — опять спросил Серый.

— Клянусь, что я вообще не при делах! Если вы сами в курсе, вы должны знать об этом. Можно, я схожу в туалет? — спросил он без перерыва.

Саша затылком почувствовал, что Паленый не хочет его отпускать.

— Сейчас все расскажешь и пойдешь, — сказал Серый.

— Я обоссусь сейчас.

— Вернешься и поговорим? — спросил Серый, поглаживая ладонью телефон на столе.

Саша кивнул зачем-то.

— Ну, иди, — Серый неожиданно согласился. — Соберись с мыслями. Не стоит упираться.

И сразу взялся за трубку.

«Ему просто нужно позвонить без меня, — понял Саша, — так бы не отпустил…»

Паленый проводил Сашу до туалета в конце коридора. Маленькая обшарпанная комнатка, без зеркала, без всего вообще. Только унитаз.

Саша отлил и несколько секунд стоял, раздумывая. В голову ничего не шло.