Оглянись назад, детка! - Грация Верасани

— Между мной и Адой было всего лишь увлечение…

— Ты — дерьмо.

— Дай мне договорить.

— Дружбу с детства ты называешь увлечением?

— Это всего лишь привязанность.

Я была вне себя.

— Конечно, а что же еще! Отличное кровосмесительное совокупление!

Мы молчали. Никто из нас не осмеливался заговорить. Я собиралась дать отбой, но он заговорил:

— Когда она вернулась в Рим с Джулио, мы возобновили переписку. Я знаю, тебе это не понять… Никто из нас двоих не объяснил бы, почему это случилось, но та ночь сблизила нас..

— Спрашиваю тебя последний раз: кто такой А.?

— Клянусь тебе Адой: не знаю.

Я мерила шагами холл с горящей между пальцами сигаретой «Кэмел» и раскалывающейся головой. Потом взяла записную книжку, трубку радиотелефона и набрала номер Джулио.

Семь лет назад Джулио Манфреди, бывший ухажер Ады, переехал в Милан; последний раз я разговаривала с ним в прошлом году, когда родился его сын Энрика Интересно, каким он стал? Его кудряшки все так же свисают, как лианы, ему на глаза, может, потолстел, все так же кипятится, говоря о политике? После пары гудков я услышала в трубке голос Николетты, его жены, которая успокаивала хныкающего ребенка, и извинилась за поздний звонок.

Судя по всему, Джулио обрадовался моему звонку.

— Прости меня, просто я перечитывала старые письма Ады, ну и подумала… — Я не могла подобрать слова. — Джулио, что у вас там было?

— Не клади трубку, пойду в другую комнату.

Через минуту он произнес.

— Мы с Адой уже давно не занимались любовью. Она была в очень подавленном состоянии, и все из-за работы. Она откровенничала со своей новой подругой…

— Что за подруга?

— Анна. Она приходила на похороны, помнишь?

— Нет, не помню. Столько было народу. Что тебе о ней известно?

— Джорджиа, у тебя такой голос… Мне становится страшно.

— Джулио, что ты о ней знаешь? — не отставала я.

— Ну, то, что ей нравились женщины.

Я проглотила пилюлю и спросила ради приличия:

— Как там Энрико?

— Необыкновенный ребенок. Ты должна навестить нас…

Я погасила сигарету в пивной банке и позвонила Альдо. Возможно, он ждал моего звонка, так как сразу ответил.

— Альдо…

— Да, слушаю, — ответил он более мягким тоном.

— Как поживаешь?

— Закончил свою пятую книгу, она пока не опубликована, пишу рецензии для журнала на книги других, кое-что перевожу…

— С кем-нибудь встречаешься?

— Время от времени.

Альдо Чинелли. Я все еще помнила, как он забрасывал всех вопросами, чтобы не дать другим спрашивать его о самом себе.

Девушки всегда уводили его далеко в сторону от его устремлений: любовные страдания с риском для жизни, всегда без гроша в кармане, с рюкзаком за спиной и с немецким, английским или французским словарем в руке.

Я не стала ходить вокруг да около и сказала:

— Расскажи все, что знаешь, пожалуйста.

— Подожди, возьму сигарету.

— Ада хотела оставить Джулио, Рим и все остальное… Она устала, была в подавленном настроении и начала пить, — вскоре произнес он.

Открыв холодильник, я взяла еще банку пива и с силой дернула за язычок.

— Естественно, она не хотела, чтобы твой отец знал об этом.

— Разумеется. Расскажи мне про А.

— Она голову потеряла из-за него.

— Она была беременна?

Наступило молчание.

— Не знаю.

— А. бил ее?

— Ну, если пьешь и нюхаешь кокаин… Несколько раз случалось.

— Она тебе когда-нибудь говорила о самоубийстве?

— Не о своем .

Я знала, что речь шла о моей матери.

— Она при тебе упоминала когда-нибудь Анну?

Он замолк.

— Кажется, нет.

— Альдо… У Ады были связи с женщинами? Он выдержал паузу.

— Оставь это. Все в прошлом Я потеряла терпение.

— Это мое прошлое.

— Что за желание снова сделать себе больно? — ответил он покровительственным тоном.

Мы молчали.

— Джорджиа, дам тебе совет.

— Братский совет? Он не отреагировал.

— Оставь в покое мертвых и займись живыми. Как поживает твой отец?

— Спокойной ночи, Альдо.