Лили, запертая во сне - Ник Лейк

На верхнем окне дрогнула и отодвинулась занавеска.

Глава 6

Лили бросилась на землю и замерла, тяжело дыша.

Над ней было фиолетовое небо. Она перевела взгляд на дом. Где-то через минуту шторы задёрнули, и вновь стало темно. От тонкой трубы бойлера на крыше новой кухни в небо поднимался дымок и смешивался с облаками.

Лили вздрогнула: Уж скользнул у неё по ноге, по руке, и заглянул прямо в глаза.

– Тсс, ш-шуметь нельзя, – прошипел он.

– Спасибо, я уже поняла, – прошептала Лили, боясь шевельнуться.

Кротиха и Мышонок подошли поближе. Оба они держались от Ужа подальше.

Лили собрала остатки смелости и заглянула рептилии в глаза.

– Ты… ты меня укусишь?

Змеиный язык мелькнул и спрятался.

– Пока нет.

– Пока?

– Ну, в смысле, нет.

– Ну знаешь, «пока нет» и «нет» – большая разница, – сказала Лили.

– Ещё бы, – заметила откуда-то из-под её ног Кротиха. – В первом букв побольше.

– Ужей обычно все боятся, – подтвердил Ворон. – Но ты не пугайся, он хочет помочь.

Лили медленно приподнялась и села. Уж лежал себе тихонько и кусаться не спешил. Дом, холодный, с чёрными окнами, не подавал признаков жизни. Вот только кровь у неё в голове пульсировала, левый глаз дёргался, и она тяжело дышала.

Лили повернулась лицом к дому.

– А те… которые в доме, они родителей, что… убили? – едва слышно выдавила она.

В душе у неё ещё теплилась надежда – может, это всё-таки сон, который с рассветом растает, как туман.

Только до рассвета было ещё далеко, и стояла непроглядная тьма. Настолько непроглядная, что сад казался маленьким мирком, окружённым пустотой.

– Нет-нет, милочка, – успокоила Кротиха.

– Эти… занимают только пустые дома, – пояснил Мышонок.

– Незащищённые. Будь дома твои родители, они бы ни за что не вошли.

– Незащищённые?

Кротиха носом подтолкнула к Лили подкову, и та её подняла. Подкова оказалась тяжелее, чем, судя по размеру, вообще имела право быть. Шершавая на ощупь и похожа на старую географическую карту – до того заржавела: на тёмном металле расцвели оранжевые и белые архипелаги.

– Спрячь-ка в безопасное место, – посоветовала Кротиха. – А как всё закончится, снова повесишь над дверью чёрного хода. Они не любят железо.

Лили медленно и осторожно поднялась и пошла прятать подкову за пустыми банками от краски. На ближайшей была надпись: «Грунт серый». Грунт – вроде земля. Лили никогда не видела серую землю, к тому же в банке была белая краска. Она своими глазами видела эту краску на новых кухонных стенах, вот и поди разбери, почему белую краску называют «серой землёй».

В голове опять зароились мысли и угомонить их было невозможно, словно бегущий по камням говорливый ручеёк.

– Так… и что же мне делать? – спросила она.

– Войди в дом, – ответил Мышонок. – Выгони самозванцев. – Он потряс мечом-иголкой. – Твои родители не смогут их прогнать, и ребёнок, когда попадёт в дом, будет в опасности.

– Малыш мне безразличен. Он мне не нужен.

Слова вылетели машинально, она даже не задумалась о том, что говорит.

Прикрыла рот ладошкой, но было уже поздно.

Все просто посмотрели на неё, Мышонок, Кротиха, Ворон, и, гм, наверное, его зовут Змей.

– Я сказала, мне всё равно, что с Ма…

– Тсс, – ответил Уж. – Мы уже поняли.

– Зайди в дом. Борись с этими… И победи, – сказал Мышонок, сопровождая каждое предложение взмахом иголки.

Лили медленно втянула воздух.

– Но как?

– Как войти? Мы поможем. Мы летаем, роем тоннели под землёй и проникаем через щели. Вот три способа попасть в дом.

– Да я не об этом. Как их победить?

– Ответ ты найдёшь сама, милая, – сообщила Кротиха.

– Ой, – ответила Лили и оглядела себя. – От меня пользы как от козла молока.

Так иногда говорила бабуля Крикуля.

– А грубить не надо, – прихорашиваясь, заметил Ворон. – Мы здесь, чтобы помочь, а не мешать.

Лили потёрла глаза, размышляя.

– Про борьбу я ничего не знаю, – призналась она. – Но в дом войти хочется. Там, на кухонном столе, должна быть записка. В ней говорится, в какой больнице сейчас родители, где появится на свет Малыш. Может быть. И номер телефона. Если я заполучу письмо… то смогу к ним поехать. Родители сообразят, что делать.

– Неужели? – засомневалась Кротиха. – Это ведь они сняли подкову.

Лили не обратила на неё внимания.

– А ещё мне нужен Вилло.

Ей вдруг сильно захотелось в свою комнату, к своим вещам, так скучно, привычно, чудесно знакомым.

– Кто такой Вилло? – спросил Ворон.

– Кит.

– У тебя в доме кит? – спросила Кротиха.

– Не настоящий.

При этих словах Лили содрогнулась. В доме ещё была мать, тоже не настоящая.

Звери стали обсуждать китов, бывают ли у них имена, как у дельфинов, но Лили не прислушивалась. Она стояла в темноте, рассматривая новую кухню с мерцающим стеклом в торце, двустворчатыми дверями, запертыми изнутри. Но рядом с кухней был верхний конец буквы «Г»? Старая кухня, теперь кладовка. И тоже с дверью, с большим окошком для собаки.

– Кто-нибудь видел собаку? – спросила она.

Кротиха вздрогнула.

– Надеюсь, нет.

– Он всего лишь спаниель, – пояснила Лили. – Волчок. Спит в подсобке. У меня аллергия и я… ну, в общем, лучше держаться от него подальше. Папа говорит, что собаки любят малышей, а мама говорит, что у них течёт слюна, водятся блохи, от них воняет и…

Она замолчала, понимая, что опять болтает без умолку, словно журчащий ручеёк.

Потом вдруг защекотало руку: Мышонок карабкался к ней на плечо, от маленьких лапок с когтями по коже пошли мурашки. Он замер на плече, возле её уха, наблюдая за домом.

– Хочешь пройти через собачью дверь?

– Да, – слегка удивившись, ответила она. Наверное, об этом она и подумала.

– Здорово!

Он уколол её мечом в ухо, и она вскрикнула, но тихонько – не хотелось, чтобы услышали в доме.

– Первая кровь! – объявил Мышонок. – Пошли!

– Первая кровь?

Лили потрогала ухо. Больно.

– Да. На удачу. Меч должен почувствовать кровь.

Он помолчал.

– Мне так кажется.

– Тебе кажется?

– Извини, – прошептал Мышонок.

Небо затянули серые тучи, Лили стояла перед тёмным приземистым домом с выдающейся вперёд дверью кладовки с большим входом для собаки, в который вполне пролезет маленькая девочка.

Думать о том, как войти, и делать, оказывается, две разные вещи, и ей не