Что живёт в лесу - Линдси Карри

Пришло время перестать пытаться изображать из себя будущую Агату Кристи и стать будущей Джинни Андерсон.

Я резко распахнула дверь. Музыка прекратилась. Я испуганно смотрела на вздувшиеся занавески, как будто наполненные гелием. Они медленно опали. Я повернулась и увидела, что проигрыватель был включён. Он был больше тех, что я видела на фотографиях, и сбоку у него торчала металлическая рукоятка.

– Граммофон, – прошептал Уилл. – Прошлым летом в антикварном магазине продавался точно такой. – Он протянул руку, осторожно поднял иглу и прочёл название на пластинке: – «Доброе старое лето».

– «Доброе старое лето»? – фыркнул Лео. – Больше похоже на «Ужасное призрачное лето».

Серое небо пронзил зигзаг молнии. Я испуганно огляделась по сторонам.

– Думаете, она здесь была?

– Да, а ты что думаешь? – спросил Уилл. – Она хотела, чтобы мы сюда пришли и нашли эту пластинку.

Лицо Лео побелело. Он стал похож на картонный силуэт, застывший и мертвенно-бледный.

– Думаете, она сейчас здесь?

Моё внимание привлекло какое-то движение за спиной у Лео. Струйка дыма, как будто кто-то затушил свечу. Но только свечи там не было. Я моргнула и чуть не вскрикнула, когда поняла, что это не дым, а тень женщины.

Аннетт.

Она парила прямо за спиной у Лео. Её пронзительные красные глаза были устремлены на меня, а рот был открыт в гротескном крике.

– Не поворачивайся, – прошептала я Лео.

Его глаза расширились. Уилл сжал мою руку. Тень Аннетт протянула костлявые руки к Лео. Я так испугалась, что не могла сдвинуться с места. Не могла думать.

Внезапно в комнату ворвался сильный порыв ветра, и дверь захлопнулась. Я закричала, схватилась за ручку и начала поворачивать её. Она не двигалась с места.

Мы были заперты.

Глава 41

В глазах Лео была паника. Он выставил вперёд плечо и сказал:

– Я вышибу дверь.

Не успела я его остановить, как он ринулся к двери. В это мгновение дверь распахнулась, и за ней появилось удивлённое папино лицо. Он отскочил в сторону и потянул за собой стоявшего позади мужчину. Очевидно, Лео уже не мог остановиться, поэтому он вылетел в коридор, врезался в стену и с фырканьем сполз на пол.

– Лео! – Папа помог ему встать. – Ты в порядке?

Лео потёр плечо и робко кивнул.

– Кажется, да.

Я повернулась и осмотрела то место, где только что была тень Аннетт. Она исчезла. Но это чувство никуда не делось. Чувство ледяного ужаса.

Я перевела взгляд на мужчину, стоявшего рядом с папой. У него были волосы с проседью и морщинистый лоб. Его лицо было очень обеспокоенным.

– Что тут происходит? – спросил папа, очевидно, заставляя себя говорить спокойно.

Я ничуть не удивилась. Мама предупреждала нас, чтобы мы не мешали его встрече.

Уилл выжидающе посмотрел на меня. Я начала было что-то говорить, но тут же поняла, что у меня нет никакого объяснения случившемуся. Я быстро отпустила руку Уилла. Он беспокойно откашлялся и попытался прислониться к стене, но вместо этого споткнулся о тумбочку, с трудом удержался на ногах и скрестил руки на груди, как будто ничего не произошло.

Ужасно неловко.

Кажется, папа по-настоящему рассердился.

– Я жду ответа, ребята. Мы как раз заканчивали обсуждение, когда услышали крики.

– И музыку, – добавил мужчина. Его глаза блестели от любопытства.

Уилл поднял пластинку и улыбнулся. Наверное, так он улыбался в магазине, когда хотел, чтобы покупатели остались довольны.

– Мы нашли эту старую пластинку и захотели её послушать. Наверное, мы слишком сильно шумели. Простите.

Папино лицо оставалось бесстрастным, а мужчина наклонил голову, и на его лице появилась смесь удивления и любопытства.

– Так, так, так. Смотрите-ка, что вы нашли! Удивительно, что умеете с этим обращаться. – Он указал на граммофон, хотя мы понятия не имели, как им пользоваться.

– Ну да. Пришлось немного повозиться, – соврал Уилл. – Вы что-нибудь об этом знаете? Мелодия оказалась… очень интересной.

Видимо, он имел в виду «жутковатой».

– В этом нет необходимости, Роберт, – перебил папа. – Моя дочь и её друг очень… любознательны. Но у нас есть другие дела, и я уверен, они сумеют сами всё выяснить об этой пластинке. – Папа подчеркнул слово «сами» и строго посмотрел на меня.

– Глупости! – отмахнулся мужчина. – Я рад ответить на все вопросы. Я много лет был совладельцем Вудмура и, несмотря на всё случившееся, по-прежнему горжусь этим местом.

Его слова засели у меня в голове. «Несмотря на всё случившееся». Неужели он только что признал, что в Вудмуре обитают привидения? Или он имел в виду потерянные деньги? В любом случае мужчина был готов помочь, и мы не могли отказаться от помощи.

– Спасибо. – Лео подошёл поближе, потирая локоть.

Роберт улыбнулся. Его улыбка была дружелюбной и искренней.

– Пожалуйста, зовите меня Роберт. Эта пластинка была частью коллекции хозяйки. Аннетт Доттингер. Если верить записям, она могла слушать её часами и даже планировала устроить в бальном зале большой приём. Поэтому мы оставили пластинку в граммофоне.

Я насторожилась.

– Постойте! Приём в бальном зале?

– Да, и причём грандиозный. Конечно, мы не знаем всех подробностей, но Дж. Б. Доттингер вёл учёт всех предстоящих событий, и его книга учёта по-прежнему находится в нашей коллекции. Дата события была указана под заголовком «Доброе старое лето». Думаю, это должно было произойти в этом месяце. – Роберт задумчиво посмотрел в окно. – К сожалению, бедная Аннетт умерла прежде, чем они успели устроить приём.

Я посмотрела на пластинку в руках у Уилла, раздумывая, не удалось ли нам только что узнать, почему призрак Аннетт то и дело ставил эту мелодию.

– Значит, приём отменили?

– Никаких свидетельств на этот счёт нет, но я думаю, что именно это и произошло. Муж Аннетт тяжело переживал её смерть, так что вряд ли бы стал устраивать приём без неё.

– Спасибо за информацию. Мы её уберём. – Уилл поднял пластинку.

Роберт кивнул и направился к двери. Но прежде чем выйти, он повернулся к папе.

– Завтра пришлю электриков. Наверное, пока не стоит включать свет на кухне. С неисправной проводкой лучше не шутить.

– Согласен. Я вас провожу. – Папа вышел из комнаты вслед за Робертом, а потом повернулся и шепнул нам: – Поговорим позже.

Когда они наконец ушли и их голоса стихли вдали, я прислонилась