Я тебя не любил... - Даша Коэн

Я перевел быстрый взгляд на часы и словил удар молнии куда-то в область сердца.

Прикрыл глаза на секунду и медленно выдохнул.

Два часа.

Через сто двадцать минут у меня должна начаться встреча с Аней, на которой мы подпишем передачу недвижимости Меерзона в ее единоличное пользование. А потом…

А потом мы закончим то, что начали после чертового кинопоказа.

Без шансов.

И вот я уже распрощался с Серегой. Вот стрелка часов почти дошла до нужного значения. Вот юристы сообщили, что все бумаги по сделке готовы и осталось их только подписать. Вот зачем-то на встречу вместо бывшей жены приехал поверенный Миллера с доверенностью и правом подписи.

Вот мои парни сообщили, что на имя Анны Сенкевич всего лишь четверть часа назад был куплен билет до Санкт-Петербурга.

Вот и она сама отписалась мне, что дико извиняется, но ей срочно, вот прям кровь из носу, нужно улететь из города.

А меня подорвало к хуям!

Подскочил на ноги и пулей бросился на выход, внутренне детонируя снова, снова и снова. Пока от уравновешенного, адекватного Игната Лисса совсем ничего не осталось. Спустя всего пять минут уже уселся в тачку, выжал педаль газа в пол и полетел на поиски одной маленькой, изворотливой, бесячей стервы, что вынесла мне все мозги к чертовой матер.

— Не дай бог ты к нему собралась, Аня, — зарычал я себе под нос, — просто не дай бог.

Блядь!

Сука!

Да чтобы меня и так бортовали! Ни никогда этого не было! И не будет!

Я должен успокоиться. Обязан! Чуть выдохнул и внутренне себя потушил. И только тогда, когда легкие перестали захлебываться ядом, я набрал своих парней, что все это время пасли мою бывшую жену, и днем, и ночью.

— где она, Володя? — будничным, даже немного веселым голосом удалось задать мне вопрос

— Дома. На Арбате, Игнат Георгиевич, — рубанул парень, а я медленно сглотнул.

— Так а через сколько у нее самолет?

— Через два часа.

— Откуда?

— Из «Шарика».

— НУ, ясно все. Мне ехать до вас двадцать минут. Если она выйдет раньше, то придержите девушку и никуда ее не пускайте. И да — вежливо все это делайте. Но настойчиво.

— Понял.

Отбил вызов, а затем, пока петлял по уже сгущающимся вечерним пробкам, набрал и юристов, давая им отмашку через поверенного Миллера все-таки, передать Ане все эти злоебучие помещения Меерзона. И в параллель сделать так, чтобы ее гребаный груз с оборудованием для клиник в кратчайшие сроки был уже здесь.

Потом уж она мне отдельно скажет за все это огромное спасибо.

А я пока и сам негордый. Возьму, что мне причитается.

Нарушая все возможные правила дорожного движения, я влетел во двор Ани на пять минут быстрее запланированного. Затем кивнул дежурившим под ее окнами парням, давая им отмашку самоустраниться, и ломанулся в подъезд. Консьерж, получив прилично на лапу, пропустил меня к лифту.

А я внутренне выкипел за секунду и раскалился добела.

Ну все, блядь. Приехали!

Последний этаж — тринадцатая квартира.

Звонок.

Сердце за ребрами почти заглохло, не в силах качать лаву-кровь. Но я только оскалился в предвкушении, когда за дверью послышалась возня.

Замки провернулись.

И я наконец-то увидел ее — женщину, что в кратчайшие сроки взбила мои мозги в тугую пену.

Ебать! А я, кажется, и рад…

И знаете, я думал, сейчас тут начнутся какие-то мексиканские страсти и крылатые качели в духе гребаной Санта-Барбары, что так любят учинять бабы. Оры. Претензии. Потом, быть может она мне по максимуму предъявит со списком за кашу манную и жизнь туманную. Возможно, даже посуду расколошматит. Возможно, даже об мою башку.

Хуй знает.

`У меня было в голове просто херова гора различных вариантов. Почти все!

Но только не этот.

Только не этот, черт возьми…

Потому что Аня открыла дверь так, будто бы догадывалась, что я приеду по ее душу. Ждала меня.

Она посмотрела на меня ровно. Без какого бы то ни было удивления или надрыва.

Склонила голову набок, неторопливо оглядев меня от макушки до пят и обратно. А затем задержалась на губах.

Недолго. Всего секунды на две. Но мне того хватило, чтобы тело вспыхнуло, словно стог высушенного сена в погожий день. Пуф! И все...

Я дернулся.

Она медленно облизнулась, чуть прикрывая веки, и сделала шаг назад. И ни слова.

Словно бы приглашая меня самому подняться на эшафот А затем добровольно положить голову на плаху.

Чтобы она ее отрубила.

Глаза в глаза и воздух между нами сгустился — хоть ножом режь. Отчетливо запахло грозой. А у меня кончики пальцев закололо в непреодолимом желании прикоснуться к ней. Сжать до тихого стона. А затем сожрать ее всю.

Всю!

Но я лишь продолжал стоять перед ней обреченно, уперевшись рукой в дверной косяк. Дышал надсадно. Полировал ее исподлобья. И горел!

Разглядывал ее в мельчайших деталях. Красивая — как сон. Волосы уложены на макушке в изящный пучок. Идеальный макияж и алые губы. А сама уже собралась в дорогу — видимо, застал на выходе. В пальто. Под ним кожаная мини-юбка. В тон ей черная рубашка.

Стройные ноги затянуты в капрон. Блядь, если она в чулках, то мне пиздец!

— Привет, Игнат, — улыбнулась она и повела плечами, пока с нее не соскользнуло пальто. Сняла его и небрежно откинула в сторону.

Затем также не торопясь скинула с ног высокие сапоги.

— Привет, Ань, — я даже не скривился оттого, насколько мой голос был изуродован похотью.

Смысл? Тут уже всем было понятно без лишних сантиментов — я держусь на честном слове.

— Ну вот. — хохотнула она, дотрагиваясь пальчиками до пуговичек на своей блузке,

— а я уж думала, ты помолчать ко мне приехал.

— Нет — рвано выдохнул я и тяжело сглотнул, — не помолчать, Ань.

— Не помолчать... — прикусила она нижнюю губу, а затем…

Пиздец!

Пиздец!!!

Начала медленно расстегивать пуговицы. Одна. Вторая. Третья. Пока в вороте не показался ажурный бюстгальтер. А у меня едва ли не вытекли глаза.

Меня уже капитально трясло. Я так сильно вцепился в косяк, что мои пальцы побелели от напряжения. Но я до сих пор не двигался, потому что ничего лучше в своей жизни никогда не видел. И я не собирался пропустить ни единого кадра.

Я просто стоял. И перся.

Сон ведь. Не иначе!

Аня. Моя Аня передо