Жара - Кейт Петти

— Ну да. «Я — подсолнух».

Я хотела объяснить ей, что Джейси — это солнце, но меня уже охватил безудержный смех. Бекки согнулась пополам, неверной походкой перешла дорожку и села на краю теннисного корта. В итоге мы, плача от смеха, катались по траве и повторяли снова и снова:

— Я — подсолнух!

— Бекки, ты просто как эликсир жизни! — сказала я, когда на время пришла в себя.

Моя бабушка говорила так про некоторых людей, и только сейчас я поняла, что она имела в виду. Я запросто могла бы страдать целый день. Но благодаря Бекки я увидела смешную сторону произошедшего. Вспомнилось остальное, что я наговорила Джейси.

— А еще я хотела сказать «Потанцуй со мной» или «Поцелуй меня», но запуталась, и в конце концов знаешь что получилось? «Поцелуй со мной».

Мы снова упали на траву.

Как здорово было просто от души хохотать над этим всем. Никогда я так не смеялась над собой. Про Фергала я Бекки не рассказала. Это было как раз совсем не смешно. Я спрятала эту историю поглубже в память — подумаю об этом потом.

— Что будем сегодня делать? — спросила Бекки. — Давай придумаем что-нибудь новенькое! Надоела эта рутина — спать/бассейн/бар/озеро.

— Ты хочешь сказать: спать/бассейн/пообниматься/бар/ пообниматься/озеро/пообниматься?

— Нет, я не против пообниматься! Папа начинает задавать слишком много вопросов. И мне очень нравится быть с Джоном, но Стив и Сюзетта уже действуют мне на нервы, — все это она произнесла спокойно и непринужденно.

— Бекки! А давай поедем куда-нибудь на велосипедах? Чернику пособираем?

— Прекрасно! Можем проехать по дороге туда, куда ходили с лошадьми. Я попрошу маму собрать нам еды для пикника.

Так мы и сделали. Казалось, что каникулы уже закончились. Мы купались после ужина вместо того, чтобы идти в бар, играли в шары с родителями Бекки, пока совсем не стемнело, а потом отправились в бар, где папа Бекки купил нам по «Блю тропик». А потом пришли мои родители с Мэри и наши соседи-голландцы. Скоро мы улизнули из бара, и Бекки побежала искать Джона. Я была счастлива, пока не думала о Фергале.

В пятницу утром мы играли в сумасшедший гольф, днем помогали Корали организовать для малышей охоту за сокровищами. Но после ужина ноги сами привели нас в бар. Остальные приветствовали нас, как старые друзья. Я как будто вернулась домой после долгой отлучки. Дэн и Эмма уже официально были вместе. Сюзетта и Стив, как и говорила Бекки, сидели, тесно прижавшись друг к другу. Они по-прежнему не понимали друг друга, но это их нисколько не огорчало.

Джейси заглянул в дверь.

— Привет, Софи! — сказал он, как всегда. Дружелюбный, исполнительный, всегда готовый помочь курьер. — Эти люди, о которых я тебе говорил. Их фамилия Саутвелл. Знакома?

Я чуть не свалилась со стула.

— А у них есть сын, которого зовут Бен?

Джейси посмотрел на лист бумаги, который держал в руке.

— Бенджамин, четырнадцать лет, этот?

Я ушам своим не верила. Именно Бену нужно было объявиться тут! Это боги специально подстроили!

— Да, он самый.

— Так ты их знаешь! Сказать им, что ты здесь, или хочешь сделать сюрприз? Они сейчас в «Аккуэль», я еду провожать их к палатке. Они здесь только на одну ночь.

— А где их палатка?

— Внизу, в «прерии».

— Не говори. Я сама схожу туда вместе с Бекки. Спасибо.

— Хорошо. Пока!

— Что все это значит? — Бекки вполуха слушала наш разговор.

— Один парень, я его по школе знаю, только что приехал в наш кемпинг.

— Правда? Пошли посмотрим. Он симпатичный?

— Остынь, Бекки.

— Да, остынь, Бекки, — сказал Джон и снова повернулся к Стиву.

— Хуже и быть не могло. Это, видимо, чтобы меня добить. Его зовут Бен, и в конце семестра у нас была, ну, противная сцена. Он говорил, что безумно любит меня и плакал, и все такое прочее.

Я потупилась. Теперь, конечно, мне было стыдно, что я так по-свински обращалась с Беном. Но его появление здесь — это просто несправедливость!

— Джейси сказал, они здесь всего на одну ночь. Можно вообще с ними не встречаться. — Бекки посмотрела на спину Джона. Ему не очень-то нравилось, что мы постоянно сбегали из компании в последние два дня. — А с другой стороны, он наверняка хорошенький, раз считал, что у него есть шансы с тобой. Я бы хотела с ним познакомиться. Вот он удивится! Пойдем! — Эта идея ее уже полностью захватила. — Возьмем его вниз, к озеру, покажем что да как.

— Он здесь всего на одну ночь.

— Тем более! Ну пожалуйста!

Может, она и права. Мне же все равно придется видеться с ним в следующем семестре. И он мне нравится как человек, если только не пускает слюни.

— Ладно. Пошли, найдем его.

— Мы с Софи пойдем поздороваться с ее старым другом, — сказала Бекки Джону, — увидимся у костра.

— Отлично, — и Джон продолжил говорить со Стивом.

— Что это с ним? — спросила я, когда мы отошли подальше.

— Не знаю. Думаю, мы оба чувствуем, что не будем встречаться после каникул.

— Но ведь ты живешь в Честере, а он — в Ливерпуле, это же довольно близко?

— Да близко, но не настолько.

— Бекки!

— А, да не переживай ты! Мы хорошо провели время. Сначала будем переписываться по е-мейлу, даже, может, встретимся пару раз. Но в этом же и есть прелесть летнего романа, правда? Он может закончиться вместе с каникулами.

— Или это недостаток.

— Я реалистка. Я честно не думаю, что когда-нибудь выйду за Джона замуж! Поприкалывались и все. А теперь показывай мне своего Бена! Вот из этой палатки сегодня уехали люди.

Я осторожно подошла. Они вынимали вещи из машины.

— Бен! — позвала его мама. — Не отнесешь это папе?

Бен вылез из палатки и подошел к машине.

— Ух ты! — ахнула Бекки. Нас было почти не видно за чьим-то джипом. — И ты его отшила?

Бен мой ровесник, но выглядит немного старше. Он баскетболист, высокий и хорошо сложен. Еще он здорово загорел. Это было сразу видно, потому что Бен был в одних пляжных шортах. У него русые волосы, но сейчас они выгорели на солнце добела. Три недели на юге Франции сделали свое дело.

— Познакомь! — трясла меня Бекки.

— Ш-ш-ш! — мне вдруг стало неловко. — Не забывай, он, наверное, меня ненавидит всей душой.

— Да ладно тебе! — засмеялась Бекки.

Бен посмотрел в нашу сторону и, стыдно признаться, мы обе присели за джип.

— Это просто смешно! — возмутилась я. — Теперь нам и появляться стыдно!