Жара - Кейт Петти

— Они с Джоном куда-то делись. Я видел, что случилось, Софи, но, по-моему, больше никто. Не волнуйся.

Три предложения, и все разные. Это что, запись? Я уже хотела сказать, что теперь он может смеяться надо мной сколько угодно. Но он и не думал смеяться.

— Я пытался тебя предупредить, Софи.

— Не напоминай мне, Марк. Я была такая грубая. Вообще удивляюсь, что ты до сих пор со мной разговариваешь.

— У тебя сложный характер. Но я и не с такими общался.

— Давай уйдем куда-нибудь отсюда. Не хочу, чтобы меня сейчас кто-нибудь увидел. Я и с Фергалом тоже ужасно обошлась. Со всеми разругалась.

— Можем найти Фергала.

— Нет, лучше не надо…

— Можем пойти посидеть около лошадей.

— Спасибо. Не хочу сейчас возвращаться в палатку или идти к озеру. Просто потом напишу по электронке ирландским ребятам.

— У меня есть их адреса.

Мы дошли до конюшен. Было слышно, как хрупают и переступают лошади. Мы сели на тюки сена.

— Спасибо, Марк.

— Ничего. Ничего.

— Чувствую себя полной идиоткой. Никогда не замечала ничего между Джейси и Хелен. Я просто раз и навсегда решила, что он англичанин, и даже не догадывалась, что он француз.

— Немудрено. Он — и то и другое! Вырос во Франции, но его папа англичанин и хотел, чтобы Джейси получил английское образование.

— Но «Джей-Си», Жан-Клод! Я знала, что Хелен встречается с курьером-французом, но никогда не видела Джейси с девушкой. Да я бы и не взглянула на него, если бы знала, что он француз!

— Ну, теперь-то какая разница!

— Я по-другому бы провела эти каникулы, ну ты понимаешь. Нет, конечно, Джейси чудесный, просто знала бы, что у меня нет никаких шансов. Рядом с Хелен уж точно! О-о-ох, Марк, какая же я дура! Я ведь и правда влюбилась. По крайней мере, мне так казалось. Никогда мне так крышу не срывало…

— Больно, да?

— Уф…

Мы посидели молча, оба думали о своем.

— Софи, мне нужно тебе кое-что сказать. Это очень трудно. Ты выслушаешь меня?

— Да.

— Это может тебя смутить, но не обращай внимания.

— Ты считаешь, что меня можно смутить еще сильнее?

— Я толстый урод, я…

— Ничего подобного, ты не…

— Выслушай меня, и не надо этой снисходительности.

— Прости.

— Я толстый, неуклюжий и далеко не симпатичный. Может, с возрастом стану лучше. Эмма, во всяком случае, так говорит. Но с девушками я всегда уверен, что меня отвергнут, поэтому я вроде как обманываю себя: начинаю ухаживать за по-настоящему красивыми девчонками, которые точно пошлют меня куда подальше. С тобой тоже. Ты очень красивая, ты и сама прекрасно знаешь, и, по правде говоря, ты относилась ко мне…

— Да, Марк. Извини меня.

— Нет, подожди, еще не все. С того барбекю ты вдруг стала нормальным человеком. Мы встречались на обшей территории. Ты знала, что со мной тебе неинтересно, а я знал, что ты можешь быть той еще стервой. Но теперь мы просто общаемся. У меня такого никогда не было, Софи. Никогда. Я сижу и разговариваю с красивой девушкой, и она не посылает меня подальше, чтобы я почувствовал себя полным уродом.

Это была правда. Мне было все равно, как он выглядит и с каким акцентом говорит. Я просто видела доброту и боль. Ему теперь тоже было наплевать на мою внешность. Как будто я была наказана за то, что вела себя с ним как сволочь.

— Я не вижу никакого толстого урода, Марк. Я вижу доброго человека со славными глазами.

— Стоп! Стоп! Я сейчас покраснею. Я не напрашивался на комплименты.

— А ты видел злющую девчонку с ужасными, презрительными глазами.

— Я этого не говорю, Софи. И думаю, нам надо прекратить этот разговор. Я просто пытался сказать тебе, что ты хорошо со мной обращалась.

В общем, это не превратилось в сказку про красавицу и чудовище. Я не бросилась целовать его, ничего подобного. Как парень он мне по-прежнему не нравился, и он это знал. Но когда-нибудь, когда с его лица сойдут прыщи и он немного сбросит вес, а все это обязательно случится, он станет чудесным мальчиком для кого-нибудь получше меня. Я вдруг почувствовала, что очень устала и проголодалась.

— Как ты думаешь, дискотека еще не закончилась?

— Сейчас только десять. Пошли к нам в палатку, если хочешь. Мама, конечно, уже отключилась, и мальчики тоже спят. Можем пройти стороной, если ты не хочешь ни с кем встречаться.

— Да. Не хочу видеть даже Бекки. Она тоже не догадалась насчет Джейси и Хелен.

— Наверное, была слишком увлечена собственными переживаниями. И это ведь не касалось ее лично.

— А Дэнни и Эмма? Они знали?

— Конечно, знали. Эмма говорила о Хелен, когда ты так расстроилась. Но они же не думали, что ты на самом деле на него набросишься.

— Похоже, об этом знали все, кроме меня.

— Это было очевидно, стоило только присмотреться. Джейси постоянно торчал в баре. Вчера они с Хелен вместе куда-то ездили. Пели вместе в караоке.

— С моими родителями, между прочим. Господи, как же это все унизительно!

Мы прошли до палаток обходным путем. Я слышала, как разговаривают мама с папой, но они меня не видели.

— Я вернусь, когда они лягут спать.

— Хорошо. Что будешь есть? Могу пожарить тебе яичницу на скорую руку.

— Отлично. То, что доктор прописал.

То жареное яйцо с французской булкой с маслом было едва ли не самым вкусным блюдом в моей жизни.

— Может, через десять лет…

— Посмотрела бы я на тебя через десять лет!

— Что-то тебя занесло, я смотрю.

— Может, мой брат женится на твоей сестре?

— Интересно, где они сейчас?

— Наверное, пошли к озеру после дискотеки.

— Ты точно не хочешь туда?

— Совершенно точно. Я просто хочу где-нибудь спрятаться.

— А ты не против, если я пойду?

— Конечно, иди. Если все там, то я могу незаметно метнуться в душ и лечь до того, как вернется Дэн. Марк, ты же никому не расскажешь, что со мной случилось?

— Да зачем мне это? Куча людей видела, как ты упала в обморок, но там была такая давка, и, по-моему, только я и Фергал видели, как ты… ну, ты знаешь. Я просто скажу всем, что было жарко, душно, и у тебя нога разболелась… ну, придумаю что-нибудь.

— Скажи Бекки, чтобы утром пришла ко мне, хорошо?

— Да, ты знаешь, меня легко уговорить.

Я бы поцеловала его за то, что он такой славный парень, но боялась, что он меня неправильно поймет. Я пообещала себе обязательно поцеловать его на прощание. Так хотелось окончательно с ним помириться.