Жара - Кейт Петти

Я шмыгнула носом.

— А где сегодня Джон?

— Родители увезли их осматривать достопримечательности. Джон был очень против. Ему и здесь хватает достопримечательностей. Но они вернутся к дискотеке. И это последний вечер ирландцев! Завтра тебе уже не придется беспокоиться о Фергале. Все, улыбнись! Операция «Соблазнение» начинается! Джейси даже не поймет, что его зацепило! Только давай сначала поздороваемся с лошадками.

Я буду скучать по Бекки, когда закончатся каникулы.

— Бекки!

— На этот раз ты собираешься кричать на меня? Или оскорблять моего мальчика?

— Бекки, давай писать друг другу по е-мейлу, когда приедем домой.

— А как же письма Джейси в его медицинскую школу? У тебя на все времени хватит?

Мы вернулись в нашу палатку. Я схватила персик и сказала маме, что ухожу.

— Съешь что-нибудь еще, детка!

— Не хочется, мам.

Я была совсем не голодная.

— Она потом поужинает с нами, — сказала Бекки.

— Ну тогда не оголодаешь, — успокоилась мама. — Зайдите перед дискотекой. Хочу на вас полюбоваться.

— Мы будем выглядеть на миллион долларов! — заверила Бекки.

С гардеробом Бекки это, наверное, недалеко от истины. Но мне хотелось надеть что-нибудь обтягивающее, и я схватила свое белое платье. Мама как раз его постирала. Оно было изумительно чистое и пахло свежестью. Такое миленькое и точно по фигуре. И я сильно загорела с тех пор, как в последний раз надевала его.

Мы поехали на великах к Бекки. Я жутко волновалась. Сегодня тот самый вечер! Только бы Джейси не увидел меня, пока я не принаряжусь.

— Сначала примерь одежду, — распорядилась Бекки, — это дольше всего. Потом я наложу тебе маску на лицо. И сделаю маникюр. Потом душ, и я выщиплю тебе брови, пока волосы сохнут. Потом платье, прическа, лак для ногтей и косметика.

И на все это у нас было всего лишь шесть часов.

* * *

— А что я буду…

— Не разговаривай! — Бекки полировала мне ногти. — Испортишь маску.

Я повернулась к ней.

— Не двигайся, а то огурцы отвалятся.

Я хотела посоветоваться с Бекки насчет того, что мне сказать Джейси, чтобы у него не осталось никаких сомнений в моей любви. Она считала, что моя красота все скажет без слов. Один взгляд — и Джейси будет околдован. Вечерний наряд висел на стуле в крошечной комнате Бекки. Я лежала на кровати, на лице — липкая маска, на глазах — кружочки огурца, а Бекки в это время орудовала пилочкой, чтобы подготовить мои ногти к нескольким слоям блестящего золотистого лака.

Я собиралась надеть свое белое платье с прозрачной блузкой Бекки. Она была из красивого материала с радужным отливом, как стрекозиные крылья. Бекки не разрешила мне влезть, как обычно, в кроссовки, а заставила взять ее босоножки — с ремешками и на высоких каблуках. Еще она одолжила мне простую цепочку из белого золота, под цвет волос.

— Еще пять минут, — сказала Бекки, — и можно говорить. А я пойду захвачу чего-нибудь попить из холодильника.

Я сняла с глаз огурцы и села.

— Теперь иди и смой маску, — скомандовала Бекки, — там целая гора ватных шариков.

Ой, здорово! Кожу немного покалывало, и лицо казалось таким освеженным. Наверное, потому что больше не было этой маски.

— Чудесно! — сказала Бекки, когда я вернулась. Сама я никакой разницы не заметила. — На, попей, а потом — в душ! Уже полпятого. До выхода осталось три с половиной часа!

— А как ты думаешь, что я…

— Поговорим, когда я буду красить тебе ногти. Давай, иди в душ и мой голову. Там есть какой-то кондиционер. Не торопись. Я пока выберу, что сама надену.

В каравилле был маленький тесный душик, но, по крайней мере, с горячей водой. У Бекки и ее мамы было полно крутых гелей для душа, лосьонов для тела, шампуней и кондиционеров. Таких в обычных супермаркетах не купишь! Настоящее удовольствие! Я завернулась в полотенце, вторым замотала голову и послушно пошла красить ногти.

— Ну, как тебе мой наряд? Ля-ля!

Бекки повернулась. На ней была черная блузка с красивым вырезом, в котором виднелся кулон, и шикарные джинсы — в них я увидела ее в первый раз. Волосы она завязала в хвостик.

— Шикарно! Тебе так идет черный и тебе очень хорошо, когда убраны волосы.

— Ну это ты уж слишком.

— Я правду говорю!

— Черный стройнит.

— Заткнись. Джон обалдеет. Давай я накрашу тебе ногти и сделаю прическу, а потом ты мне.

Бекки снова переоделась в шорты и майку.

— Ну, разве не здорово? Я бы уже и на дискотеку не ходила. Сама подготовка куда интереснее.

— Обычно, да, но этот вечер особенный. Помоги мне, Бекки! Что мне, просто подойти к нему и сказать: «Возьми меня, я твоя»? А если у меня даже не получится потанцевать с ним? Если он не будет отходить от Сони?

— Тебе надо сказать ему что-нибудь такое… Вроде «надеюсь, тебе сегодня так же жарко, как и мне».

— Он предложит открыть окно.

— А может: «Я хочу быть с тобой, детка. Пойдем ко мне, если хочешь».

— Ага, в мое маленькое отделение в палатке с родителями за стеной.

— Ну, ты знаешь, что я имею в виду.

— Я просто приглашу его на медленный танец. И тут акт второй — соблазнение. Ну, знаешь, прижаться к нему покрепче и все такое.

— Подойди к нему и пригласи на танец так, чтобы он не смог отказаться. Очень прямо: «Я хочу поблагодарить тебя за то, что ты такой отличный курьер, пожалуйста, потанцуй со мной…»

— Во-во! Устоять будет невозможно!

И мы покатились со смеху.

— «Молодой человек! Разрешите мне прижать вас к своей груди в знак того, что я высоко ценю ваши великолепные профессиональные качества!» Так, не дергай рукой, а то весь лак размажешь.

Это была действительно проблема. Никогда не чувствовала себя так неуверенно. Такой серьезный шаг! Сначала маленькие встречи здесь и там, и вот — прямой вопрос: «Ты хочешь встречаться со мной?» Будет отлично, если он подойдет первым. Но как вести себя, если спрашивать придется мне? Раньше такого не случалось.

— Уже больше шести часов!

— Ах! Я волнуюсь! Я боюсь! И есть не хочется.

— Лучше поесть перед тем, как одеваться. Пошли. Чуешь, как вкусно пахнет. Надень мой халат.

Естественно, я не съела ни кусочка.

Мы вышли из каравиллы без десяти восемь, накрашенные сильнее, чем обычно, и с навороченными прическами. На велосипеде в таком виде не поедешь, а идти на высоких каблуках с непривычки, да еще и с больной лодыжкой было трудно. Марк и Эмма возвращались с вымытой посудой, когда мы подошли к нашей палатке. Марк присвистнул. Потом покраснел.