В канкане по Каннам - Венди Хоулден

— Напугать меня? Меня? — прохрипела она.

— Кейт, дорогая моя, — усмехнулся Крайтон, — ведь мы с нашей страстью к расследованиям знаем, что возможно все… — И он принялся что-то записывать.

— Но это маловероятно, тебе не кажется? — нервно спросила Кейт.

Крайтон продолжал делать пометки.

— Кому нужно меня пугать? — недоумевала Кейт. — В любом случае возможно, что… — она старалась скрыть свои эмоции, — это был настоящий призрак.

Редактор отложил ручку с изжеванным концом.

— А вот это уже маловероятно.

— Почему? — со стоном спросила Кейт.

— Все знают, что призраков не существует.

«Только если они не внутри тебя», — недовольно подумала Кейт. Крайтону можно верить только наполовину.

— Или, может быть, — в отчаянии предположила она, — это всего лишь шутка и никто не хотел ничего плохого.

— Думаю, как раз наоборот, — удовлетворенно заметил Крайтон, продолжая что-то записывать в блокнот.

— Но что именно? — воскликнула Кейт. — И для чего?

— Никогда не забывай, что у преступников особо изобретательный ум! — Уши редактора порозовели от удовольствия.

«Но вряд ли такой же изобретательный, как у тебя!» И она посмотрела на Крайтона со смешанным чувством злости и испуга.

Он отложил ручку.

— Отлично! Теперь нам есть чем заняться. Начну наводить справки прямо сейчас.

— Где наводить справки?

Он пожал плечами:

— Ну, для начала в магазинах маскарадных костюмов. Нужно выяснить, кто недавно брал напрокат монашеский плащ. А вот с черепом сложнее. — Он задумчиво крутил ручку. — Может быть, в аптеке? Но на Ривьере их миллион. Каждый второй здесь страдает прогрессирующей ипохондрией. — И он возбужденно постучал пальцами по подбородку.

— Что ж, я рада, что ты доволен, — с сарказмом заметила Кейт.

— Доволен? Еще бы! У нас появилось дело! Можно приступать прямо сегодня, — сообщил сияющий Крайтон.

— Гм… дело в том, что… У меня уже есть планы на сегодня.

— Серьезно? — Он был крайне удивлен. — Что может быть важнее?

— Честно говоря, ленч.

— Ленч?!

— И боюсь, его невозможно отменить.

— Эх вы, молодежь, — добродушно проворчал он. — В мое время такого не случалось. Я говорю о работе в «Таймс». Ну ладно, значит, сегодня мне предстоит биться в одиночку. — Эта мысль явно обрадовала редактора, и он широко улыбнулся: — И все же это отличная история. Думаю, за нее нужно выпить. Что скажешь?

Кейт медленно шла к дому графини. Чем ближе, тем тяжелее было переставлять ноги по булыжной мостовой. Ей очень хотелось подготовиться к встрече с Фабьеном, но возвращаться в дом было страшно. Она посмотрела в сторону отеля «Де тур».

В баре было гораздо больше посетителей, чем обычно. Даже на улице за столиками сидели люди. Туристы в отглаженных хлопковых рубашках, с блестящими на солнце волосами пили вино рядом с постоянными посетителями бара — людьми, которые обычно сидели долго, тратили мало и раньше являлись единственными клиентами. Скорее всего, они уже очень давно не сидели снаружи.

Кейт вдруг безумно захотелось кофе. Она зашла в бар. Форель, как обычно занятая борьбой с кофе-машиной, встретила ее хмурым кивком, но Кейт восприняла его как полноценное приветствие. Она заказала себе капуччино.

— Сюда! — Кто-то махал ей рукой из облака сигаретного дыма. Она вздрогнула от неожиданности. Кен! Да, это он — ее главный подозреваемый. Она пристально посмотрела на него, но он снова помахал ей.

Что за наглец! Зовет ее как ни в чем не бывало — можно подумать, он не бродил ночью по ее спальне в черном плаще с капюшоном!

Кейт с грустью заметила, что даже одежда у него того же цвета, что и прошлой ночью. На Кене была черная рубашка, черные брюки и солнцезащитные очки. Она направилась к нему, держа чашку с кофе в одной руке, а другой пыталась согнать с ноги комара.

— В следующий раз я помогу тебе, — сказал Кен и захохотал, как Сид Джеймс.

— Спасибо, — резко ответила Кейт.

Она не могла не заметить, что он доедает аппетитный завтрак: нежные золотистые круассаны, ароматный свежий хлеб, сливочное масло и потрясающий джем домашнего приготовления. Судя по всему, преследование пробуждает аппетит.

Он оглядел ее с головы до ног.

— Ты выглядишь совсем измученной.

— Так и есть, — многозначительно произнесла Кейт, — я очень плохо спала. — Она старалась рассмотреть его глаза за стеклами очков, но безуспешно — настолько стекла были темными.

— Правда? — Кен тщательно пережевывал круассан. — Я тоже, честно говоря.

— Неужели? — Она зло сжала губы, уже празднуя победу. Только послушайте, он ведь почти признался!

— Можешь спросить у Селии. Я всю ночь прокрутился с боку на бок.

Кейт поняла, что Кен обеспечивает себе алиби. Ночь с Селией — это похоже на правду. Наверняка он очень осторожно выбрался из кровати, чтобы она ничего не заметила.

— Ты был там всю ночь? Я имею в виду в кровати?

— Конечно, где же еще я мог быть?

Во взгляде, которым наградила его Кейт, читалось «тебе лучше знать».

— Я пытался понять, стоит ли мне оставаться здесь, во Франции. Есть ли в этом смысл?

Кейт вытаращила глаза от удивления. Ведь все его действия прошлой ночью были направлены лишь на то, чтобы заставить ее уехать! Что это за двойной обман? Прищурившись, она с подозрением посмотрела на него:

— Ты серьезно?

— Да. И вот почему… — Кен показал на лист бумаги рядом с тарелкой, исписанный неровным женским почерком, — бледно-голубые округлые буквы и слабый нажим свидетельствовали о преклонном возрасте автора письма. — От моей старушки, — объяснил Кен.

— Ага! — После двойного обмана он решил использовать отвлекающий маневр. При чем здесь его мать? Кейт уже запуталась.

Кен тяжело вздохнул.

— Что с ней случилось? — раздраженно спросила она.

— Здоровье подводит. Это длится уже достаточно долго. И в квартире постоянно что-то происходит. Бойлер вот-вот сломается. Я звонил в этот чертов городской совет уже пять раз. — Кен снял очки, и Кейт увидела, что его лицо посерело от усталости. Он сидел, опустив голову так низко, что едва не касался подбородком масла. — Честно говоря, я и сам чувствую, что скоро сдамся. Ведь наступает момент, когда ты спрашиваешь себя: «Чем, собственно, я занят»?

Зачем он говорит ей все это? Ведь их отношения нельзя назвать ни доверительными, ни дружескими. И тут Кейт вспомнила, что сначала приняла его за актера. Что ж, все это время он отлично играл свою роль.