Неотразимая герцогиня - Бертрис Смолл

— Вот оно что! — многозначительно шепнул он. — А ваш муж знает, мадам?

— Я сама не до конца уверена и прежде хочу посоветоваться с доктором. Но если он подтвердит мои подозрения, сэр; знайте, что вы были первым, кому я открылась!

— Черт возьми, мадам, я польщен! Не забудьте послать ко мне лакея, когда все прояснится!

— Обязательно, ваше высочество, — заверила Аллегра и, обратившись к Браммелу, добавила:

— Если хотите остаться, мистер Браммел, — ради Бога! Я пришлю свою карету за вами.

— Не стоит, мадам, я сам доставлю Браммела в целости и сохранности, — пообещал принц. — Но он, разумеется, должен проводить вас до дверей.

— Спасибо, ваше высочество, — кивнула Аллегра, приседая. — Графиня, сомневаюсь, что мы снова встретимся, но благодарю за приятное общество.

— Чья вы дочь, дорогая? — поинтересовалась графиня. — Ваше лицо кажется мне таким знакомым! Кстати, передайте родителям, что они прекрасно вас воспитали.

— Я дочь лорда Септимиуса Моргана, — ответила Аллегра и, еще раз присев, пожелала присутствующим доброй ночи и удалилась под руку с Браммелом.

Она не увидела, как графиня схватилась за сердце, побледнела, но, мгновенно овладев собой, обратилась к Принни:

— Она упомянула Септимиуса Моргана, не так ли, сэр?

Того самого баснословно богатого лорда?

— Именно, мадам. Именно его богатство помогло герцогине поймать в свои сети высокородного титулованного мужа, хотя, насколько мне известно, брак по расчету превратился в торжество любви, — пояснил Принни и, любезно улыбнувшись, сжал пальчики графини. — Пойдемте, дорогая, нас ожидает карточный стол.

— А кто ее мать? — не унималась графиня.

— Первая жена лорда Моргана, леди Пандора Мур, младшая дочь герцога Арли. Настоящая потаскушка, доложу я вам.

Сбежала с любовником, когда девочке было всего два года.

Лорд Морган долго не мог оправиться от удара и женился совсем недавно.

— На ком? — вырвалось у графини, судорожно сжавшей спинку стула.

— Представьте себе, на своей свояченице! Вдове маркиза Роули, леди Олимпии Эббот. Она ему помогала растить дочку, свою племянницу, и, говорят, девушка к ней очень привязана, — распространялся принц. — В прошлом сезоне они все приехали в Лондон: сам лорд Морган, леди Олимпия, ее младшая дочь Сирена и мисс Морган. Еще до конца сезона Сирена подцепила виконта Пикфорда, а мисс Морган — герцога Седжуика. Они обвенчались осенью. Но довольно сплетен, дорогая. Давайте сыграем партию-другую.

Он обвел взглядом присутствующих, и к столу немедленно подошли лорд Олвени и Браммел.

Утром на Беркли-сквер прибыл доктор Бредфорд. Тщательно обследовав герцогиню, он объявил:

— Ваша светлость, вы и вправду в интересном положений.

Судя по тому, что рассказали мне вы и ваша горничная, родите вы в конце декабря, мадам. Что же до вашей горничной, она разрешится от бремени еще раньше, в самом конце ноября. Я прав, дорогуша? — обратился он к Онор., — Да, сэр, — пропищала горничная.

— Благодарю, доктор Бредфорд, — кивнула Аллегра. — Спасибо, что выбрали время приехать. Я знаю, какой вы занятой и сколько у вас пациентов. Леди Беллингем отзывалась о вас с огромным уважением.

— Спасибо, мадам. Обе вы сильные, здоровые женщины, но, по моему мнению, вам следует как можно скорее отправляться домой и больше не пускаться в такие долгие поездки, пока дети не появятся на свет.

— Мы непременно последуем вашему совету, доктор Бредфорд, — пообещала Аллегра. — Онор, пожалуйста, проводи доктора. Сэр, прошу вас направить счет по этому адресу секретарю моего отца Чарлзу Тренту. Он все уладит.

Доктор поклонился.

— Крайне благодарен вашей светлости, — ответил он и последовал за Онор.

Горничная вернулась минут через пять и, заметив устремленный на нее вопросительный взгляд Аллегры, тихо призналась:

— Видите ли, миледи… мы с Питером Хокинсом должны, были в прошлое воскресенье обвенчаться.

— Ах, Онор, ну почему ты ничего мне не сказала?

Почему позволила тащить себя в Лондон? — едва не заплакала Аллегра. — Я никогда не прощу себе, если с тобой что-то случится!

— Но вы нуждались во мне, — с грубоватой прямотой ответила горничная. — Разве я не была рядом с тех пор, как вам исполнилось шесть? И уж разумеется, не собиралась расстраивать вас, признавшись, что у меня тоже будет ребенок! Только этого вам и не хватало в довершение ко всем новостям о вашей мачехе, леди Юнис и леди Кэролайн!

Аллегра обняла горничную и поцеловала в щеку.

— Ах, Онор, я не заслужила такой доброты и твоей дружбы.

— То же твердит и Хокинс, но он просто не знает вас так, как я, — озорно подмигнула Онор.

Аллегра засмеялась:

— Что ж, раз так, завтра же едем домой.

— И даже не побываем в Воксхолле, миледи? — разочарованно протянула горничная. — Помните, по дороге в город мы решили повидать тамошние чудеса. Ведь теперь мы не скоро окажемся в Лондоне. Когда еще представится случай?

— Тут ты права, — согласилась Аллегра. — Я пошлю приглашение мистеру Браммелу, и если он согласится сопровождать нас сегодня в Воксхолл, тогда отложим наш отъезд на послезавтра.

Браммел сообщил, что он и Принни будут счастливы сопровождать герцогиню и ее горничную в Воксхолл. Они пообещали заехать на чай в четыре часа, чтобы потом всем вместе отправиться в сад. Трент, извещенный о намерениях ее сиятельства, немедленно распорядился, чтобы один из лакеев скакал впереди и заказывал номера и горячую еду в лучших придорожных гостиницах.

Маркер лично обслуживал почетных гостей. Ему помогала целая орда лакеев, приносивших подносы с самыми соблазнительными угощениями: пирожками, пирожными, тортами, сандвичами. В шесть часов все стали собираться. Принни сказал, что в Воксхолле у него назначена встреча с графиней ди Росси. Похоже, он не на шутку увлекся таинственной, хоть и не слишком молодой, красавицей.

Воксхолл, прекрасный увеселительный сад, был открыт в 1661 году сразу же после реставрации королевской власти.

Сначала до него можно было добраться только по воде, с западной стороны, но вскоре к первому входу добавили еще один, уже на суше. Билеты стоили два с половиной шиллинга. Сад оставался популярным местом для посещений почти полтора века, поскольку владельцы не жалели сил и средств на развлечения публики, гулявшей по вымощенным гравием, обсаженным деревьями, кустами и цветами дорожкам. Главная аллея, идущая от входа, протянулась на девятьсот футов и была тридцати футов в ширину. По обе ее стороны росли могучие вязы. Параллельно тянулась Южная аллея, с тремя высокими сводчатыми проходами, разрисованными видами развалин древнего города Пальмиры, настолько искусно выполненными, что многие считали их настоящими. В торжественных случаях развалины заменялись готическим храмом с искусственным фонтаном в центре. Южная аллея была такой же длины и ширины, как и Главная. Слева от Главной аллеи находилась аллея Отшельника, по одну сторону которой были густые заросли, а по другую — невысокие холмы. Еще одна аллея звалась Темной, или аллеей Любовников. Узкая и уединенная, она и в самом деле считалась традиционным местом свиданий тайных любовников. Все четыре аллеи пересекала пятая, известная как Большой переход. Часть сада между Главной и Южной аллеями, отделенная Большим переходом, называлась Рощей. Именно это место обожали посетители. Считалось модным назначать встречи именно там. В Роще часто давались концерты. Сегодня музыканты исполняли Генделя и Гайдна.