Неотразимая герцогиня - Бертрис Смолл

— Я хочу поехать в Лондон! — объявила Аллегра мужу.

— Но мы только что оттуда вернулись, — спокойно напомнил тот, хотя его терпению приходил конец. Последние несколько недель жить с молодой женой становилось все труднее.

— Тем не менее, Куинтон, я еду. Мне все здесь надоело! И делать мне тут нечего. Если не желаешь меня сопровождать, я не обижусь, — холодно бросила она.

Герцог решил переменить тему:

— Ты получила письмо от Юнис?

— Да, — коротко ответила Аллегра.

— Надеюсь, она здорова? И Маркус тоже? — попытался он разговорить жену.

— Слава Господу. И почему бы нет? Она ожидает ребенка и пишет, что Кэролайн, кажется, тоже в положении. А поскольку мне в отличие от них ожидать нечего, я лучше побуду в Лондоне. Если бы ты в самом деле меня любил, то не стал бы допытываться о причинах. Повторяю, мне наскучило в деревне. Вероятно, лето я проведу в Брайтоне, тем более что отныне у меня нет ничего общего с подругами. Да и зачем я им? Они принесут своим мужьям наследников, а я… я, очевидно, бесплодна.

— Если хочешь пробыть в Лондоне несколько недель, — кивнул он, — будь по-твоему. Но я останусь здесь. Кто-то же должен управлять поместьем. И мы не можем поехать в Брайтон в этом году. Ты мне нужна дома, Аллегра. Понимаю, ты потрясена тем, что у твоей мачехи будет ребенок. Но тебе следует примириться с обстоятельствами, которых ты не в силах изменить. Так что, если чувствуешь настоятельную потребность уехать, поезжай. Но учти: если мы будем жить врозь, наследник у нас вряд ли появится. Впрочем, поступай как знаешь, дорогая.

В конце концов он на нее разозлился. Аллегра превратилась в изнывающую от жалости к себе, капризную стерву. Он делал все возможное, чтобы убедить ее в своей любви, но она, непонятно по какой причине, отказывалась ему верить. Это невероятно раздражало герцога, чтобы не сказать больше. Что с ней делается?

— Я прикажу Онор сложить сундук и завтра отправлюсь в дорогу. Не стоит брать много вещей: я намереваюсь сшить у мадам Поль новые туалеты.

— Но всего семь месяцев назад ты заказала себе кучу платьев!

Аллегра пожала плечами:

— Я подумала, что, пока мне еще выплачивают содержание, следует запастись модными туалетами. Вряд ли у меня будут на это деньги, когда у моего отца появится ребенок — Какой вздор! — воскликнул Куинтон. — Всего несколько лет назад, когда был жив твой брат, отец тебе ни в чем не отказывал!

— Родится мальчишка! — закричала Аллегра. — Я это чувствую! Он станет отцовским наследником, а я ничего не получу! Папочка потерял голову от своей новой жены, а она, разумеется, прежде всего позаботится о своем сыне и уговорит отца отписать ему все состояние. Неужели ты не понимаешь, Куинтон? Ты обменял свой титул на деньги, а тебя нагло обманули.

— Да я люблю тебя! — прогремел он. — И никто меня не обманывал! Это ты собираешься меня одурачить, удрав в Лондон и оставив тут одного! Твое место здесь, Аллегра! — Он схватил ее за плечи и хорошенько тряхнул. — Понимаешь, моя дорогая герцогиня, я тебя люблю!

— Ты так добр, — прошептала она. В ее фиалковых глазах закипали слезы. — Но любить меня просто не можешь.

— Я захотел тебя с той минуты, как увидел, — настаивал он. — И хочу сейчас. И мне наплевать на все богатства мира! Я люблю тебя! Я хочу тебя!

И не успела она оглянуться, как он стал осыпать ее поцелуями. Его руки проникли под ее тонкий пеньюар и стали ласкать стройное тело. Сжав упругие ягодицы, он притянул Аллегру к себе. Она едва слышно застонала и откинула голову.