Довод для прощения - Ария Тес

Я ведь не Ева. Мне плевать на его статус, на власть, на деньги, на другие блага! Это неважно. Мне он нужен, я его люблю, поэтому еще раз увидеть или узнать о его неверности, значит, добровольно подписать себе смертный приговор. Только на этот раз фактический, а не ментальный.

В конце концов, его неверность убьет меня, и мне это тоже известно. Поэтому я выбираю себя. В кои то веки я выбираю себя, прости, родной…

— Я попросила Ника помочь мне составить контракт, — говорю тихо, глаза прячу, забирая папку из рук общего друга, но Влад сразу перебивает.

— Какой на хер контракт?! Что происходит?!

Делает шаг на меня.

— Мы же договорились! Какого черта ты сбежала?! Почему ты выключила телефон?! Это несерьезно! Знаешь, как я волновался?!

— Ты же говорил с папой и знал, где я.

— Это не имеет значения!

Влад выходит из себя и повышает голос, снова наступая на меня.

— Я отступил, чтобы на тебя не давить и не нервировать! Ты не дала мне и слова сказать, твою мать! Какого хера, Женя?!

— Почитай, — глухо шепчу и протягиваю ему папку, — Ты все поймешь. Почитай и...подпиши. Пожалуйста.

Так проявляется трусость. Я физически не могу озвучить свое решение, которое стоит в глотке, как кость, поэтому перекладываю ответственность на листы бумаги.

Знаю, что малодушничаю. Но это так сложно…порвать с человеком, которого ты так любишь, что…просто сделайте для меня скидку. Просто дайте мне поблажку, пожалуйста…

Влад щурится.

Он недоволен, но забирает из моих рук злосчастную папку-смельчака, раскрывает ее и читает. Бегло, быстро, пока брови его сильнее падают на глаза.

Пара мгновений проходит, а как будто вечность…и вот наконец он снова возвращается ко мне.

Молчит.

Еще молчит.

А потом рычит.

— Ты серьезно?!

— Да, — говорю не своим, глухим голосом, и это — последний спусковой крючок.

Папка летит в стену, а он тяжело дышит и взрывается.

— Я это дерьмо ни за что в жизни не подпишу, ясно?!

Ну…этого следовало ожидать…

Глава 21. Любовь

Женя

Этого стоило ожидать.

Я вздыхаю и подхожу, присаживаюсь, поднимаю папку. Чувствую, как за мной наблюдают сразу все, и это здорово нервирует. Но раз уж начала…

— Задачу ты мне не облегчаешь, — тихо усмехаюсь и перевожу взгляд в окно, сжимая себя руками.

Мне бы хотелось, чтобы было иначе, конечно, но я знаю, что простого выхода из этих отношений мне ждать не приходится.

Довод не отпускал меня тогда и, не смотря на обстоятельства, не готов отпустить сейчас.

Рычит.

— Я сказал — не подпишу эту херню!

Прикрываю глаза, обнимая папку у груди, как щит для своего сердца, шепчу.

— Влад, давай не будем усложнять, хорошо?

Я не вижу, но чувствую его приближение. Оно стремительно, как ураган, и даже если бы кто-то успел меня от него защитить — вряд ли бы смог.

Влад подскакивает со спины мгновенно, дергает за руку на себя, а когда я невольно поворачиваюсь, приближается так, что приходится вжаться в стекло, чтобы сохранить дистанцию.

— Не будем усложнять?! Ты не дала мне и шанса объясниться, а теперь притащила эту херову папку?! И ждешь, что я подпишу?!

— Да, — отвечаю спокойно, потому что это единственный способ успокоить его.

Я знаю. Орать — не выход. Слово за слово, и мы снова неизбежно скатимся в яму, из которой выхода почти нет. Снова прилипнем друг к другу. Снова поведемся на притяжение, на эмоции, на чувства, а я против. Так долго выбираясь из ловушки, не готова соскочить в последний момент, когда почти вырвалась.

Я просто не могу…

А моя схема работает.

Говорю же, я хорошо знаю Влада, так что могу предугадать, как будет работать его психика в той или иной ситуации.

Сейчас, например, когда крики и эмоции не срабатывают, он старается отзеркалить меня, взять себя в руки, чтобы не лажать, пытается начать мыслить здраво.

Ничего страшного. Я дам тебе время, родной. Собирайся…

Проходит одно мгновение, которое тащит за собой другое, третье. В комнате все молчат. Если честно, я вообще забываю об их наличии, потому что проваливаюсь в водоворот «Довод», в глубины его глаз, в его душу. Не отвожу своих — он должен понять, что я серьезно. Должен! Это по крайней мере честно…

— Между нами ничего не было, — глухо шепчет он, проглотив яркие всполохи собственное ярости, — Не было, Жень!

— Я все видела…

Черт! Нельзя было вестись — он снова находит лазейку к моему сердцу, взрывается ярче прежнего. Как будто ему кажется, что чем громче и сильнее он будет злиться, тем вероятнее пробитие моих баррикад.

— Блядь! Да ты не даешь мне и слова сказать! Она до меня доебалась, облила вином, я пошел переодеваться и не заметил, что она поперлась за мной! Я этого тупо не заметил, Женя! Когда понял, выгнал, но она начала исполнять! Я клянусь тебе, что между нами ничего не было!

Похоже, он все-таки что-то обо мне знает? Или я просто не могу молчать? Поэтому ведусь, да? Наступаю, тыкаю ему в грудь и парирую также зло.

— Поэтому она была голая, ты голый, и вы сосались так самозабвенно, да?!

— Она на меня…

— Что?! Напала?! Бедного мальчика изнасиловала?!

— Фактически да! Она подскочила, и я просто не успел среагировать! Но я не хотел продолжения! Я ее вообще больше не хочу! Ты мне нужна! Ты!

Сердце в груди отчаянно стучит, а душа так хочет поверить…

Что же ты делаешь со мной? Господи, что ты делаешь? Я все решила. Я ведь правда решила! А ты…ты снова выворачиваешься и проникаешь мне под кожу так просто! Конечно, тут винить тебя глупо: я ведь сама тебе помогаю. Открываю двери, пускаю, слушаю…как раньше. Как сделал бы Женек.

Тормози.

Прикрываю глаза и отступаю на шаг, шепчу.

— Это неважно…

— Как это неважно?! — наступает Влад, хватая меня за предплечья, — Это важно!