Из моего окна - Ариана Годой

– Я просто говорю правду, Камила, он знает, что он хорош, так зачем отрицать то, что он ослепительный.

Я игнорирую ее комплимент.

– Полагаю, вы те сестры, которые будут спать в комнате Ракель.

Камила кивает.

– Да, прости, что помешали.

Я улыбаюсь.

– Все в порядке, проходите. – Я отхожу в сторону. – Я уже ухожу, мне просто нужно найти свою рубашку.

Сесилия следует за мной в комнату.

– Для чего? Ты прекрасно выглядишь без рубашки.

Камила хватает ее.

– Сесилия! – Она с извинением смотрит на меня. – Прости, Сеси много выпила.

– Все в порядке.

Я поднимаю свою рубашку с пола и наклоняюсь, чтобы быстро поцеловать Ракель в щеку, надеваю рубашку и смотрю на них.

– Не будите ее, она измотана, у нее был насыщенный день.

Камила кивает.

– Хорошо.

– Спокойной ночи. – Я выхожу в коридор и направляюсь к лестнице.

– Арес.

Я останавливаюсь и поворачиваюсь, чтобы посмотреть, кто меня зовет.

Сесилия медленно идет ко мне, улыбаясь.

– Я…

Мой голос снова холодный.

– Что?

– Я не понимаю… ты и она, не складывается.

Эта девушка понятия не имеет, насколько холодным и прямолинейным я могу быть, она видела только мою хорошую сторону, которая проявляется исключительно с Ракель и ни с кем другим.

– Ты не должна понимать, это не имеет к тебе никакого отношения.

– Я знаю… – Она делает еще один шаг ко мне. – Но ты такой совершенный… а она такая…

– Прекрати, – обрываю ее я. – Будь осторожна с тем, что собираешься сказать о ней.

– Я не хотела сказать ничего плохого.

– Если честно, меня совсем не интересует, что ты скажешь. Спокойной ночи.

Я затыкаю ее и ухожу.

* * *

– Почему ты мне не сказал? – Ракель кладет руки на талию, она расстроена. – Арес?

– Не знаю.

Плохие новости пришли по-разному: электронные письма и конверты с отказами. Основная причина в том, что время подачи заявки на стипендию уже истекло и эти места заняли другие студенты, которые успели подать вовремя.

Ракель узнала от Аполлона, потому что я не сказал ей, когда начал получать письма с ответами. Я не знал, как сказать ей, я уже потерял надежду, но она – нет, и я не хотел лишать ее этого.

Не могу врать, отказ меня ужасно огорчает, моим единственным утешением остается то, что я смогу учиться в одном университете с ней. Я буду страдать, изучая то, что не нравится, но зато буду страдать рядом с ней.

– Ты злишься на меня?

Ракель вздыхает и обнимает меня за шею.

– Нет. – Она быстро целует меня. – Мне очень жаль, что не получилось, но у нас все еще есть то, что мы скопили за эти месяцы, мы что-нибудь придумаем.

– Ракель…

Ее глаза находят мои.

– Нет, даже не думай сдаваться.

– Думаешь, я хочу сдаться? Но мы не можем цепляться за несуществующие надежды.

– Ты пытался поговорить с дедушкой?

– Для чего? Он уже сказал мне, что не будет встревать между мной и моим отцом.

– Поговори с ним еще раз.

Я качаю головой.

– Нет.

– Арес, он – твоя последняя надежда, пожалуйста, попробуй еще раз.

Вздыхаю.

– Я не хочу, чтобы меня снова отвергли, – признаюсь я, опустив голову.

Ракель держит мое лицо, заставляя смотреть на нее.

– Все будет хорошо, последняя попытка.

Я нежно целую ее, мои пальцы медленно обводят ее щеки.

Когда мы перестаем обниматься, я улыбаюсь ей в ответ.

– Последняя попытка.

Я выхожу из ее дома и направляюсь к своему.

* * *

Дедушка, кажется, нисколько не удивляется, увидев меня, он сидит в кабинете моего отца, в тонкой, но обычной для него одежде: брюках и хорошо выглаженной, застегнутой рубашке.

Клаудия сидит рядом с ним, смеясь над тем, что он говорит.

– Привет, – немного нервно здороваюсь я. – Как дела, дедушка?

Он улыбается мне.

– Один день краше другого, такова старость.

Я сажусь в кресло по другую сторону стола, разделяющего небольшую гостиную зону в кабинете, перед ними.

– Клаудия, дочка, – мягко говорит дедушка. – Ты можешь сказать моему сыну и Артемису, чтобы они зашли в кабинет на минутку?

Он зовет моего отца и Артемиса? Зачем? Это хорошим не кончится.

Клаудия выходит, закрыв за собой дверь.

– Дедушка, я…

Он поднимает руку.

– Я знаю, почему ты здесь.

Открываю рот, чтобы сказать, но входит мой отец, в костюме, наверное, он только что пришел с работы, вслед за ним заходит Артемис.

– В чем дело, папа? Мы заняты. У нас видеоконференция через десять минут. – Отец бросает на меня быстрый взгляд, но ничего не говорит. Артемис растерян.

– Отмени, – приказывает дедушка с улыбкой.

Мой отец возражает:

– Папа, это важно, мы…

– Отмени! – дедушка повышает голос, удивляя нас.

Артемис и мой отец переглядываются, и папа кивает, поэтому Артемис звонит, чтобы отменить ее. Оба садятся на другой стороне, на одинаковом расстоянии от нас с дедушкой.

Отец вздыхает.

– Что теперь?

– Вы знаете, почему Арес здесь?

Отец бросает на меня холодный взгляд.

– Полагаю, чтобы снова попросить тебя о помощи.

Дедушка кивает.

– Так и есть.

Артемис говорит:

– Что, по-моему, тебя расстроило, потому что ты уже отказал ему.

Я встаю.

– В этом нет необходимости, дедушка, я понял.

– Сядь. – Не смея перечить, я сажусь.

Дедушка слегка поворачивается к моему отцу и брату.

– Этот разговор куда важнее любой глупой сделки, которую вы заключаете, семья важнее любого бизнеса, и вы, кажется, забыли об этом.

Все молчат, и дедушка продолжает:

– Но не волнуйтесь, я здесь, чтобы напомнить вам об этом. У Ареса всегда было все, ему не приходилось ни за что бороться, он никогда в жизни не работал, он обратился ко мне за помощью, и я отказал ему, чтобы посмотреть, сдастся ли он, но он превзошел мои ожидания. Этот парень работал день и ночь, вымаливая стипендии и подавая документы в течение нескольких месяцев, он боролся за то, что хочет.