В объятиях наследницы - Мэгги Робинсон

На миг Чарлз воскресил воображаемую картину – полуобнаженная Луиза, ее кремовая плоть в надежном плену жесткого корсета. Связанная по рукам и ногам. Беспомощная. Возможно, с кляпом в этом неугомонном рту. Он с беспокойством заерзал на сиденье. Что она с ним творит, черт возьми?

– Отлично. Пропустим внешность. Я женился на вас ради денег? – Чарлз не сомневался, что поклонники преследовали мисс Стрэттон, очарованные ее личиком и фигурой, деньги были просто приятным дополнением.

– У Максимилиана есть собственный доход. И весьма значительный.

– И как же я его заработал?

Ее язычок облизнул уголок сочного рта, прежде чем она ответила:

– Вам не нужно было зарабатывать. Вы получили наследство.

– Прямо как вы.

– Разумеется, вы понимаете, что женщины очень ограничены в выборе профессии, – продолжала она. – И во многих прочих вещах. Мир принадлежит вам, мужчинам. И вы его перевернули вверх дном.

Луиза Стрэттон и наполовину не догадывалась насколько.

– Не могу с вами не согласиться. Итак, у меня огромный доход, потому что я делал разумные вложения, и я гений по части цифр.

– Правда?

– Мне легко давалась математика. И я мог бы толково распоряжаться деньгами, если бы они у меня были. Но у меня их нет. Вы же видели, мисс Стрэттон, где я жил.

Луиза чуть повела плечиком.

– Максимилиан вырос в богатстве. Во французской провинции.

– Кажется, вы упоминали какой-то замок.

– Замок Ла-Шапель. Когда-то там был монастырь. Говорят, по его коридорам до сих пор бродит призрак Черного Монаха.

Чарлз рассмеялся. Какое буйное воображение у этой идиотки-наследницы!

– Вы читаете слишком много беллетристики. Я не верю в привидения.

– Очень хорошо. Можете не говорить про Монаха, если не хотите. Я просто подумала, что это добавит капельку очарования рассказу о вашем детстве. Ваши родители были английскими эмигрантами, которые сбежали, потому что родственники намеревались их выгодно женить. Очень романтично.

Очень глупо, по мнению Чарлза.

– Мисс Стрэттон, есть одно маленькое затруднение.

– Помните, что вы должны называть меня Луизой. Мы уже несколько месяцев как женаты.

– Я плохо говорю по-французски, Луиза! Учил в школе, да там же и забыл.

Она махнула затянутой в перчатку рукой.

– О, это совершенно не важно! Мы просто скажем, что ваши родители были людьми очень эксцентричными и предпочитали разговаривать исключительно на родном языке. Вас учили в замке домашние учителя. Никто из моих родственников не станет вас экзаменовать – они терпеть не могут французский, как все добрые англичане. Одно дело – несколько дней побегать по магазинам в Париже. Но тетя Грейс никогда не разрешала мне поехать за границу даже ради такой малости.

– Бедная богатая девочка.

Щеки Луизы порозовели.

– Может быть, мистер Купер, вы решили, что знаете обо мне все…

– Макс, – напомнил он ей. – Мы так счастливо женаты.

– …но вы не все знаете, Максимилиан! Я не говорю, что моя жизнь была ужасна. Знаю, у меня были возможности, о которых другие могли только мечтать. Но Роузмонт никогда не был для меня ложем из роз.

Чарлз снова рассмеялся:

– Настоящий каламбур, дорогая женушка.

Ее румянец стал гуще, но она держалась стойко.

– Вы коллекционируете предметы искусства. Ваш замок набит удивительнейшими вещами.

– Помимо Черного Монаха и моих эксцентричных родителей?

– Я точно помню, что говорила вам – они уже умерли, не так ли, Кэтлин?

Горничная не подняла головы от книги.

– Точно, как дверной молоток. Поэтому ваша тетя не писала им писем.

– Вот именно. Вы – настоящий эстет и в то же время спортсмен.

– Вы катали ее на лодке по ночной Сене, при свете луны, мистер Норвич, – сказала Кэтлин, переворачивая страницу.

Новая чушь. Откуда эти девицы набрались подобных фантазий? Несомненно, из дурацких романов, подобно тому, который читала сейчас Кэтлин. Чарлз никогда не умел грести и никогда никого не катал. Вот если она захочет, чтобы он покатал шары в крикете или сыграл в регби – это пожалуйста.

– А как вы объясните мое увечье? Заехал веслом в глаз? – Он повредил левый глаз, когда рядом с ним разорвался снаряд. Доктора сказали, что со временем зрение может улучшиться. Но пока доказательств их правоты Чарлз не заметил.

– Думаю, что фехтовать вы не умеете.

– Не умею. – Он смог бы прорубить себе дорогу сквозь густой подлесок, но армия давно отказалась от шпаг и мечей в пользу убийственной точности автоматического оружия. Пулеметы «Максим» поливали огнем африканский вельд.

Луиза размышляла, розовый язычок снова облизнул уголок ее рта. Чарлз уже отметил эту ее привычку и надеялся, что ее язык можно убедить заняться кое-чем еще.

– Вы боксируете?

В детстве он дрался с братьями, а потом отстаивал свои права в школе.

– Да, хотя не по правилам профессионального бокса.

– Вот и хорошо. Вы неудачно пропустили удар на ринге. Кстати, тогда же вам перебили нос.

Чарлз едва удержался от того, чтобы не потрогать переносицу, расплющенную братом Томом за какое-то детское оскорбление, которого он уже не помнил.

– А вдруг ваша тетя решит, будто я грубый дикарь?

– О нет. Ее сын Хью воображает себя настоящим боксером. Он заработал себе такую репутацию, когда учился в Оксфорде. Но если он вызовет вас на бой, вы должны отказаться. Я ужасно боюсь спортивных забав. – Луиза сморщила носик. – Когда мы поженились, вы отказались от применения силы – ради меня.

– Никаких боев. Что еще мне запрещено? – Чарлз подумал, что ему следовало бы делать пометки в блокноте. Похоже, список получится очень длинным.

– Вам нельзя курить. Вы ведь не курите, правда?

– Отвратительная привычка.

– Очень рада, что вы согласны со мной. Насколько я знаю, отказаться от курения очень трудно, раз уж вы начали. И не пить слишком много. Но, полагаю, миссис Ивенсонг уже обсудила с вами эту тему. Вам все время нужно быть начеку. Мои родные… с ними нелегко. Они могут напоить и святого; однако нельзя, чтобы они довели вас до крайности.

Что миссис Ивенсонг наговорила о нем Луизе? Оставалось надеяться, что немного. В прошлом он любил пропустить пинту, но пил не больше других парней. Демоны вырвались на свободу лишь после того, как Чарлз вернулся домой с войны. Он пил, пытаясь найти блаженное забвение.

– Вы должны игнорировать кузину Изобел, если она покажется вам… чересчур приветливой. Изобел до сих пор думает, что у нее есть шанс на счастливое замужество. Она будет выведывать, нет ли у вас приятелей-холостяков. Придумайте что-нибудь обнадеживающее, но очень уклончивое. Она и моя мама прибыли в Англию из Нью-Йорка, чтобы выйти за титулованных джентльменов, хотя ни та ни другая своей цели не добились.