Последняя из Танов - Лорен Хо

Пытаюсь думать о приятном, но безрезультатно. Ненавижу всех, кто умудрился занять сидячие места, даже молодую мать в сарафане с малышом на руках. Особенно ее. Женщина, если ты не спешишь на работу, какого черта занимаешь место в час пик?

Некоторые настолько эгоистичны, что выставляют собственное счастье на всеобщее обозрение.

8:10. Приехала в юридическую контору, где скоро планирую стать партнером, – «Сингх, Лови и Дэвидсон». Наш офис всего в восьми минутах ходьбы от станции «Раффлс Плэйс». Мы переехали в это новенькое здание всего два месяца назад, потому что оно лучше отражает наши амбициозные планы по расширению бизнеса в регионе. Через застеленное коврами лобби с мягким освещением, минималистичным декором, висящими на стенах портретами основателей и главных компаньонов и красоткой-секретарем за стойкой я прошла в настоящий офис, который мы прозвали «Песочницей». За всей этой красотой из ковров скрывался отдельный, но менее помпезный вход в офис. Там и начиналась настоящая работа: более девяноста юристов занимали два этажа открытого офисного пространства – ада для младших юристов, и лишь немногие достаточно высоко продвинулись по карьерной лестнице, чтобы заслужить право сидеть в нормальном офисе, пока на верхнем этаже заканчивается реконструкция кабинетов для новых партнеров, консультантов и старших юристов (у нынешних партнеров, само собой, и так уже были свои кабинеты).

Мне повезло – мое рабочее место находилось в одном из кабинетов, куда я сейчас и пыталась прошмыгнуть незамеченной, потому что опоздала на десять минут. Хотя официально рабочий день начинался в девять, в это время к работе приступали только неудачники без амбиций, а я не такая – я неудачник с огромными амбициями! То есть, я хотела сказать, победитель.

– Доброе утро, Андреа, – завопил мой сосед по кабинету Суреш Адитпаран так громко, что мог бы разбудить даже мертвого.

Я сердито посмотрела на него и заметила, что экран его компьютера еще выключен, а из-за беспощадного сингапурского солнца по его вискам стекают капли пота. К сожалению, мне уже девять рабочих дней приходится делить кабинет с этим амбициозным старшим юристом, специализирующимся на слияниях и поглощениях. Он, кстати, британец с сингапурскими корнями (его мать, как я выяснила, сингапурская индианка).

– Доброе утро, Субхан. Ой, Суреш, – сказала я, намеренно коверкая его имя.

Мы повернулись к компьютерам и продолжили стучать по клавиатуре с напускным энтузиазмом довольно молодых людей, у которых давным-давно не было секса (в моем случае наверняка дольше, но в целом сопоставимо).

Суреша наняли пять лет назад, и большую часть последних трех лет он провел в Лондоне в качестве представителя сингапурско-лондонского отдела компании (отчасти из-за интереса европейцев к рынкам Сингапура, Гонконга и Юго-Восточной Азии, роста межконтинентальных инвестиций и деловых отношений между этими странами у наших клиентов, а также ради возможности похвастаться респектабельным лондонским адресом, поднимающим общий престиж компании, – такова моя версия). Он вернулся в Сингапур всего месяц назад и стал моим «напарником» (у руководства компании возникла идея объединять сотрудников в пары, чтобы облегчить интеграцию «новеньких» и помочь им сориентироваться в новом офисе).

Мне не нравится делить кабинет с Сурешем, хотя от него приятно пахнет корицей. Он любит использовать аристократические словечки – например, говорить «уборная» вместо «туалет», к тому же он высокий мужчина с шаблонно скучной привлекательностью (золотисто-коричневая кожа, которая без должного увлажнения станет пепельной, светло-карие глаза в обрамлении таких густых ресниц, что однажды у него точно обвиснут веки, шелковистые и черные как смоль лохмы, которые повыпадают еще до сорокалетия, и, если быть предельно честной, телосложение второсортного игрока в регби), так что теперь к нам в кабинет зачастили женщины-коллеги, в том числе мой заклятый враг Женевьева Буээй, то есть Бэй.

В любом случае я ему не доверяю: он, похоже, протирает пальцы на ногах по отдельности. Каждый день.

Кроме того, Суреш потенциально угрожал моей карьере, так как по опыту мы с ним были примерно на одном уровне и оба работали в команде под руководством Мона. Мон (полное имя – То Сим Мон) – один из старших партнеров компании и наш босс. Он был знаменитым юристом по слияниям и поглощениям, и я мечтала равняться на него во всех отношениях, кроме развода и детей, которых он никогда не видел. Обычно за год в должности повышают только одного старшего юриста, так что я внимательно следила за наманикюренными ручонками Суреша. У него было чуть больше опыта, чем у меня, по части межконтинентальных сделок (особенно в европейских юрисдикциях), и поэтому ему поручили помогать вести дела моих самых крупных клиентов, таких как «Санггух Кэпитал» и «По Гуан Индастрис». За мной оставалось преимущество более долгого проживания в Сингапуре – постоянное место жительства давало больше очков для повышения.

Но он все равно был очень опасен. Я подолгу сверлила его взглядом, когда он не видел (мы сидели друг напротив друга). Чертов иностранец[12], приехавший сюда отбирать работу у местных.

Во время этих размышлений мне и в голову не приходило, что я сама – такая же чертова иностранка.

У Суреша был один очевидный недостаток: он собирался жениться. Его подруга – британо-индийский акушер-гинеколог, доктор в третьем поколении. Кай, моя ассистентка и по совместительству верная шпионка, которую я теперь вынуждена делить с Сурешем, сказала мне, что они помолвлены. Я понимаю, почему Суреш это скрывал. Он боялся, что на работе подумают, что его подруга вот-вот забеременеет, хотя она до сих пор находилась в Великобритании и не планировала переезжать. После такого не видать ему продвижения как своих ушей.

Лично мне было все равно, свободен он или нет. Для меня даже одинокий Суреш – запретный плод.

Большинство китайских родителей вне зависимости от того, где они живут, жаждут для своих детей партнера, который будет соответствовать пяти заповедям.

Принадлежность к китайскому этносу. В некоторых семьях изредка идут на уступки. Хотя чем дольше нерадивый отпрыск пребывает в одиночестве, тем больше у него шансов добиться снисхождения.

С уважаемой профессией и/или при деньгах: врач, юрист, инвестиционный банкир, консультант[13]. Ну или богатый и успешный предприниматель, а также принцы голубых кровей.

С подходящим вероисповеданием. К сожалению, этот пункт исключает мусульманство, поскольку охватывает культурные практики, обычаи и верования, которые совсем несовместимы с нашими традициями и культурными практи– ками.

Из хорошей семьи. Размыто, но, видимо, речь о социальном статусе и богатстве.

Совместимые ценности (их можно назвать обобщающим понятием «хороший парень»).