Глаза Клеопатры - Наталья Миронова

Никита усадил отца на диван, а сам сел в мягкое кресло.

— Я тебя слушаю, папа. У тебя ко мне какое-то дело?

Игорь Юрьевич постарел. Он все еще мог считаться интересным мужчиной, но время и беспорядочная жизнь взяли свою дань. Кожа лица, вся в мелких суетливых морщинках, углублявшихся при каждом мимическом движении, стала пастозной, нездоровой. Благородная седина уже заметно редела, выдаваясь «вдовьим мыском» на лбу. Появился второй подбородок. Игорь Юрьевич явно знал об этом. В разговоре он то и дело вскидывал голову и вытягивал шею, чтобы скрыть недостаток.

— Видишь ли, сынок, — Игорь Юрьевич, видимо, решил начать издалека, — я понимаю, я был не самым образцовым отцом.

— Почему был? Ты все еще мой отец.

— Гм… да. Видишь ли, дело в том, что я встретил одну женщину…

— Очередная вечная любовь? — насмешливо осведомился Никита.

— Я понимаю твою иронию, наверное, я это заслужил, но… ты никогда прежде не был так зол.

— Ну что ты, папа, тебе показалось. О какой сумме речь?

— Речь идет не о деньгах. — Игорь Юрьевич выпрямился с видом оскорбленного достоинства и вздернул подбородок. — Эта женщина… У нее двое детей от первого брака, и старший сын уже взрослый, он живет в Америке. В Пало-Альто. Это под Сан-Франциско.

— Я знаю, где это, — кивнул Никита. — Я там бывал. Неплохое местечко.

— Она может воссоединиться с сыном…

— Понял. Она пойдет паровозом, а ты прицепом.

— Откуда в тебе этот цинизм? — возмутился отец.

— Жизнь такая, — пожал плечами Никита. — А в чем проблема-то? Ты хочешь уехать в Америку? С этой женщиной? Пожалуйста, я — за. Совет да любовь.

— Ты не понимаешь. — Игорь Юрьевич тяжело вздохнул. — Я не хочу на старости лет жить на социальное пособие.

— А говорил, речь не о деньгах, — засмеялся Никита.

— Я не хочу просить деньги у тебя. Я могу достать их в другом месте И раздать все свои долги. А ты, Никита, можешь мне в этом помочь. Я буду обеспечен на всю жизнь! Я верну тебе сполна все, что занимал!

— Я никогда об этом не просил. Мне ты ничего не должен, забудь об этом. У тебя много других долгов?

— Да нет, все по мелочи, но я хочу их вернуть. А главное, я там не буду стеснен в средствах.

— И что для этого нужно? — спросил Никита, хотя заранее знал ответ.

Он не ошибся.

— Сынок, ты напрасно поссорился с Валерий Иванычем. Не знаю, что у вас там за счеты, но уж в последней услуге ты не можешь ему отказать.

— Он что, на тот свет собрался? — засмеялся Никита.

— Он тяжело болен, над этим смеяться грех, — укоризненно покачал головой Игорь Юрьевич.

— Извини, ты сказал о последней услуге, вот я и…

— Ему нужно срочно перевести деньги за границу, — перебил сына Игорь Юрьевич. — Уж один-то транш ты мог бы взять на себя.

— Нет, — жестко ответил Никита. — Сколько он тебе пообещал?

Игорь Юрьевич смутился, ему неприятно было, что сын видит его насквозь. Но жадность пересилила стыд, он заговорил возбужденно, даже с придыханием.

— Десять миллионов, представляешь? Десять миллионов долларов! На эти деньги я мог бы жить, горя не зная!

— Интересно, какова же сумма, если такой откат? — задумчиво протянул Никита, почти не обращаясь к отцу.

— Поговори с ним! — умоляюще воскликнул Игорь Юрьевич. — Я не знаю, это ваши дела, он тебе сам все объяснит. Послушай, — продолжал он с жаром, не давая сыну вставить слово, — Валерий Иваныч, конечно, человек со всячинкой, с ним бывает нелегко. Но сделай это для меня! Мне столько пришлось перенести в детстве, дай мне хоть под конец жизни почувствовать себя человеком… Ты ему позвонишь?

— Нет, мы поступим по-другому. — Никита уже прикидывал в уме детали. — Мы не будем обращаться к Чечеткину, тем более что он запросто тебя кинет. Ну какие у тебя гарантии, что ты получишь свои десять «лимонов»? А если и получишь, как ты объяснишь, откуда они взялись? В Америке не только налоги платить нужно, но и объяснять происхождение капиталов. Ну вспомни хоть бывшего украинского премьера Лазаренко. Его приговорили к девяти годам и к штрафу. Как раз в десять миллионов долларов.

Игорь Юрьевич смотрел на сына с таким горьким разочарованием, что Никите стало его жаль.

— Я дам тебе денег, папа. Не десять миллионов, — предупредил Никита, — но достаточную сумму, чтобы ты мог жить достойно. У меня есть средства в Америке, я открою для тебя счет в банке, будешь жить на проценты. Сможешь купить приличный дом с бассейном в этом твоем Пало-Альто, машину… Норковую шубу жене. В Америке это все, что нужно для счастья.

— Счет в банке… — с обидой протянул Игорь Юрьевич. — Проценты… Как будто я мальчик! Как будто мне нельзя доверить деньги!

— А чего ты хотел, папа? — рассердился Никита. — Виллу в Малибу? Казино в Лас-Вегасе? Папа, это называется «брильянтовый дым». Знаешь, какой годовой доход считается средним в Калифорнии? Сорок девять с чем-то тысяч. У тебя будет вдвое больше. И это будут чистые деньги, тебе не придется за них отчитываться. Поверь мне, лучше синица в руках. Тем более что журавля у тебя все равно не будет. Я не стану помогать Чечеткину.

— Ну почему?! — вскричал Игорь Юрьевич. — Что ты против него имеешь?

— О, — недобро засмеялся Никита, — это было бы слишком долго перечислять. Я тебе приведу только один довод: допустим, я взялся помочь Чечеткину. А если меня налоговая возьмет за зад? Тогда ты, папочка, вообще останешься при пиковом интересе. Все, это не обсуждается. Извини, у меня много дел.

— Да-да, конечно, — бормотал подавленный Игорь Юрьевич, поднимаясь. — У тебя, говорят, новая подружка появилась?

— А кто это говорит? — все так же враждебно спросил Никита. — Кто тебе сказал?

— Не помню, — смешался Игорь Юрьевич. — Слухом земля полнится.

— Брось, папа, я же знаю: тебе сказал Чечеткин. А он не рассказывал, что он сделал с моей подружкой? Ты спроси его. Хотя вряд ли он теперь станет с тобой разговаривать… Ты ему больше неинтересен. В общем, дашь мне знать, когда будешь уезжать, я подготовлю банковский счет. И составь мне список твоих московских должников, я с ними расплачусь.

Никита проводил отца до дверей. Они не обнялись, простились кивками. Оба остались недовольны друг другом.

Оставшись один, Никита задумался. Ему не хотелось рассказывать Нине о разговоре с отцом. А с другой стороны, раз она теперь его жена, нельзя от нее скрывать.

Он поднялся наверх, но в гостевой спальне ее не было. И в его спальне тоже. И вообще ее не было на втором этаже дуплекса. У него упало сердце. Взяла Кузю и ушла? Пока он разговаривал с отцом в библиотеке? Вполне могла успеть… Никита вышел в коридор и с облегчением увидел в нише под окном собачий коврик. Но где же она?