Медвежье сердце - Елена Михалёва

Зеленые глаза расширились от удивления.

– Здравствуй, пузырик, – сами собой произнесли его губы. – Ты такая… круглая. Боги, какая же ты круглая.

Гвинейн моргнула, прогоняя остатки сна, будто проверяла, не мерещится ли ей.

Приподнялась на локтях, тряхнула головой и стала самой желанной женщиной на свете.

А потом он услышал ее тихое:

– Ив…

И наклонился к ней, чтобы с жаром поцеловать.

Осторожно, будто боясь сломать или причинить боль, Иврос обнял Гвин и притянул к себе. Затем прервал поцелуй на пару мгновений, чтобы заглянуть в ее полные счастья глаза. И поцеловал снова, с долгой, трепетной нежностью.

А вокруг них замер не только Нордвуд, влюбленный в свою королеву. Замер весь мир.

Мир, который Иврос был готов положить к ее ногам.

Эпилог

Буря над Терновым Бастионом набрала силу к полуночи. Чернильное море снова и снова билось о подножие утеса, взбалтывая мутные воды в густую пену. Сизые тучи собрались над крепостью. Они принесли с собою такую грозу, что от ее ударов дрожала земля. Древние деревья в лесу негодующе стонали от порывов ветра, который безжалостно трепал их ветви. Звери и птицы попрятались, но не в ужасе – в ожидании.

Двое новых импери из рода Хагморов собрались появиться на свет этой ночью.

Нордвуд встречал их.

Стихии сталкивались, высекая гром и молнии.

Гудела земная твердь.

А в господских покоях Тернового Бастиона кричала женщина. Леди Хагмор мучилась так, что муж в растерянности не знал, как унять ее страдания.

– Иврос, тьма тебя раздери! – Она стиснула зубы в перерывах между схватками и откинулась на измятые подушки. – Клянусь, ты нарочно это сделал!

– Милая, – лорд-протектор, который сидел на ложе рядом с ней, ободряюще сжал ее руку. – Мы это вместе нарочно делали, ты помнишь?

Он попытался улыбнуться.

Но супруга так сильно сжала его пальцы в ответ, что улыбка импери вышла вымученной, будто бы женщина твердо решила, что не станет страдать одна.

Вспышка молнии озарила небеса снаружи. Во дворе раздавались крики: вероятно, ветром что-то перевернуло, и теперь люди пытались навести порядок.

– Тетушка, дай еще! – Гвин зажмурилась, жестом показывая на пузырьки на своем прикроватном столике.

– Бесполезно, крошка, – Керика покачала головой. Она заглянула между разведенных коленей племянницы под длинной ночной рубашкой. – Во-первых, осталось совсем недолго. Во-вторых, тебя все равно ничего не берет: дети импери все же.

– Иврос! – Гвин гневно посмотрела на мужа. – Это все ты!

– Да, моя валькирия, – он снова улыбнулся в ответ, поцеловал ее макушку, а сам меланхолично подумал о том, может ли она случайно сломать ему пальцы или же сделает это умышленно. – Это все я, любовь моя. Хочешь, я уйду, если тебя раздражаю?

– Даже не смей!

Она собиралась сказать что-то еще, но не успела: новая схватка заставила ее приподняться над подушкой. В этот раз приступ был особенно острым.

Иврос сидел подле жены, стоически вынося вместе с ней все мучения последние несколько часов, но отчего-то ему казалось, что когда Император говорил о решении всех личных вопросов, он имел в виду не этот момент. И все же уйти Ив не мог. Ни одно заклинание Керики, ни одна руна или зелье не работали, чтобы облегчить боль Гвин. Рождение детей окулус и импери оказалось занятием весьма непростым, тем более двоих сразу.

Помимо тетушки, возле Гвинейн хлопотала верная Брина. Более никого в комнате не было, да и вряд ли кто-то мог бы помочь лучше. В зале на первом этаже собрались клевреты лорда-протектора, но роль повитухи из них исполнить не мог никто, поэтому они просто с волнением ждали новостей.

Спальню заливал свет многочисленных свечей. В очаге горел огонь. На улице то и дело сверкали ослепительные молнии. Только вот Гвин все равно чудилось, что с каждой схваткой все сильнее темнеет в глазах от боли.

– Ив!

Но бедный лорд-протектор Хагмор совершенно не знал, чем помочь, даже ответить ничего в этот раз не успел.

– Головка показалась, – радостно сообщила Керика. – Можно тужиться, крошка.

– Потерпите капельку, госпожа, – ободряюще улыбнулась ей Брина, которая была уже наготове со всем необходимым. – Совсем скоро встретите вашего малыша.

Первой на свет появилась девочка.

Маленькая и розовая, она подарила краткое облегчение своей измученной бледной матери и закричала в руках мастера над рунами тем тоненьким голоском, возвещая о своем приходе в этот мир.

– Ты моя умница, – Ив с улыбкой поцеловал жену в щеку и поспешно встал, чтобы посмотреть на малышку, с которой возилась тетушка.

Керика хитро прищурила зеленые глаза и без лишних слов помогла ему взять на руки дочь, все еще розовую и мокрую, обернутую в чистую белую пеленку.

На несколько мгновений Гвин позабыла о боли, глядя на то, как ее могучий и крепкий муж наклоняется, чтобы с нежностью поцеловать крошечные пальчики.

Новая, обжигающая вспышка разлилась внизу ее живота, выкручивая тело.

– Все это восхитительно, мои дорогие, но я еще не закончила, – сквозь зубы процедила госпожа Хагмор. – Остван, милый, Моргевейн уже у папы на руках, ты не мог бы поторопиться? Мама ужасно устала.

Керика и Брина переглянулись. И пока тетушка помогала молодой матери справиться с новой задачей, верная служанка хлопотала возле малышки Моргевейн, чтобы омыть ее, привести в порядок и возвратить молодому отцу.

Насчет имен супруги Хагмор решили еще задолго до родов. Гвинейн поведала мужу про свое видение с участием детей, а Иврос рассказал о том, как видел собственную матушку, которая выкладывала имена на песке. Поэтому даже споров не возникло о том, кого именно они ожидают.

Но если голосок малышки Мор напомнил отцу маленького котенка, то Остван Хагмор сообщил всему Терновому Бастиону о том, что на одного импери в Арсии стало больше.

Золотая молния расколола небосвод бескрайней сетью, что на пару ударов сердца накрыла собой весь Нордвуд, и обессиленная Гвин, тяжело дыша, опустилась на подушки.

В ту же секунду без стука и предупреждения открылась дверь в господские покои.

На пороге стоял Авериус Гарана в бордовом ректорском плаще, мокром с дороги, а прямо за ним – рассеянно улыбающаяся Евания в похожем облачении.

Иврос не был уверен, дойдет ли письмо вовремя. И уж тем более – доберутся ли они к сроку. Захотят ли Гарана вообще срываться в такую дорогу, вопросов у него не возникло. Конечно, они захотели.

– Успели! – радостно возвестила госпожа Гарана, протискиваясь мимо оторопевшего мужа в комнату. – Ну и дороги у вас тут, в этом вашем