Архивариус, или Игрушка для большой девочки (переиздание) - Владимир Купрашевич

Пришлось прибегнуть к контраргументам — Ксения выставила на видные места предметы, напоминающие об Андрее, начиная с фотографии на телевизоре и до его чайной чашки на кухонном столе (большую часть его вещей, включая форменную одежду его родители увезли с собой)… В сочетании со снотворным это еще как-то помогало.

Когда голод все же вынудил ее открыть дверь на очередной, наиболее настойчивый звонок, Ксюша увидела за порогом своих подруг. Обе долго разглядывали ее, словно не узнавая.

— Одни глаза остались, — отметила Ольга. — Не у тебя ли наши придурки?

Когда до Ксении дошло, что объектом их забот была вовсе не она, а собственные, вероятно, загулявшие, мужья, она с трудом разлепила склеившиеся губы:

— Я никому не открывала.

— Так к тебе, уже не первый раз приезжают, чтобы помочь переехать. Наверное, сегодня снова будут. Грузовичок, такой, маленький, как иностранный…

— Газель, — подсказала более осведомленная в технике Ольга, бегло, как будто с недоверием, продолжая осматривать помещение.

Ксюша поняла, что подруг, даже таких условных, как эти, у нее больше не будет, поскольку она представляет теперь для окружающих реальную опасность. Молодая, красивая, свободная… у кого из мужиков от мыслей о ней что-нибудь не шевельнется. В определенном месте.

Игорь и Толик, как на грех, нарисовались тут же — принесла нелегкая. Оба навеселе, в гражданской одежде…

— Ну, ты даешь, однако. Мы уж думали, не случилось ли чего? — громогласно и некстати сияя радостной улыбкой, обратился к ней Игорь, протиснувшись между, выпятившими груди, патрульными.

— Ничего я не даю, — тихо, но выразительно продекламировала Ксения.

Не спрашивая разрешения, приятели прошли на кухню, устроились у стола.

— Ну, ты что… не в монастырь же, — продолжал неугомонный Игорь, скользнув взглядом по фигуре Ксюши. — Каждый из нас может…

Она стояла в дверях кухни, закутавшись в черную длинную шаль, чуть не до пят, исхудавшая, чуть живая на фоне крепких щекастых девиц, их жен, и никак не подходила на роль соблазнительницы. Такая фантазия в эту минуту могла родиться только в опьяненном мозгу, или воспроизвестись, как навязчивая идея маньяка.

— А чего это вы сюда явились? — не выдержала Катерина. — Кабак это вам, что ли?

Выражение лица Ольги соответствовало настроению подруги.

— Ну, мы, это…, — Толик поднял над столом полиэтиленовый цветной пакет, вероятно, с провизией. — Помянуть… ведь друг же… Правильно Игорь сказал, каждый из нас может оказаться на его месте.

— Какие поминки?! — возмутилась уже Ольга. — До сорокового дня еще неделя!

— Да нам то что, какой день, — отмахнулся Толик. — Она же сидит здесь… ни крошки во рту… одна кожа и осталась и, потом нас командор прислал!

— Да! — спохватился Игорь. — Справиться о состоянии и помочь с переездом. Скоро телега придет.

— Да пусть пьют, — усталым голосом решила Ксюша. — Только я не буду. Съем если бутербродик… Возьмите водку там, в холодильнике… Садитесь девочки с ними.

Приятели быстро организовали застолье, безошибочно ориентируясь в шкафах и ящиках кухонного гарнитура (словно и в самом деле были здесь завсегдатаями, подлый народ!).

Подруги, со свирепыми лицами присели рядом с мужчинами, не дожидаясь их приглашения. Все, кроме Ксюши, выпили.

Сама хозяйка, прожевав бутерброд и запив его холодным несладким чаем, задумчиво уставилась на Игоря.

— А монастырь, это мысль хорошая… Никого бы не видеть…

«Особенно вас» вслух не прозвучало, но явственно повисло в воздухе.

За окном заурчал и замолк мотор автомобиля, а через минуту в дверь позвонили.

— Ну вот, — торжественно объявил Игорь. — Это за тобой.

Ксения открыла дверь. Двое молодых матросиков за порогом объявили о готовности к погрузке вещей. Она кивнула головой и открыла дверь пошире. Вещей было не много. Из мебели — шкаф, кровать и два стола со стульями… Уже через полчаса она обвела взглядом жилище, к которому почему-то не испытала той ностальгии, которую мы, на фоне воспоминаний о пережитых здесь горестях и радостях, переживаем, когда снимаемся с насиженного места. Может быть, потому что радостей было немного? Или вообще не было? Но по чьей вине?… Ощущалась лишь какая-то пустота, размером с освободившуюся от знакомых предметов комнату.

Игорь с Толиком при погрузке проявили усердие, которое не могло остаться незамеченным. «Подруги» с мрачными физиономиями следили за ними и Ксенией, потом, видимо, осознав нелепость своего бездеятельного положения, тоже приняли участие в работе — одна принесла горшок с давно засохшим цветком, другая табурет с отвалившейся ножкой, который Ксения хотела оставить.

Когда все вещи были уложены и «мужья» выразили готовность придти и на разгрузку, Ксения, предварительно убедившись, что подруги стоят за углом кузова и должны ее слышать достаточно громко поблагодарила их за заботу и сказала, что мальчики вполне справятся с делом. К тому же, по русской традиции, первой порог жилища, должна перейти кошка, а их ноги удачи определенно не принесут и хорошо, если бы они его вообще не переступали. Как она не пыталась смягчить ультиматум — прозвучало достаточно резко, но мужики, включившись в ситуацию, не обиделись, а Игорь даже многозначительно подмигнул ей в знак понимания. Придурок явно решил, что она с ними заигрывает.

Квартира оказалась на первом этаже. Уютная, с удобной планировкой, малогабаритная, двухкомнатная. Ее это немного удивило. Зачем ей две комнаты? Была и еще одна особенность. Дом находился в черте города. Все окна квартиры выходили в большой сквер с еще молодыми деревьями и кустарниками. Другие дома отстояли от того где поселилась Ксения, на расстоянии достаточно большом, чтобы бесконечная публика глаза не мозолила и в то же время чтобы не чувствовать себя в ссылке. Добровольная изоляция и навязанная имеют существенное различие.

После переезда Ксению беспокоили еще реже, но «любимые» подруги, некоторое время спустя, все же нарисовались. Глазами по углам больше не шарили. Видимо мужички в плавании. Принесли бутылку портвейна, но Ксюша пить отказалась, сославшись на проблемы со здоровьем. Посидели, «почесали» языки о политике, потом на бытовую (о мужиках ни слова) и простились с хозяйкой, но у самого порога Катерина обернулась к Ксении и огорошила ее предложением.

— У меня, оказывается, здесь есть дальняя родственница в местном монастыре. Я рассказывала о тебе. Не хочешь с ней пообщаться? Она там, на грузовичке заруливает, может подкатить, когда хочешь.

Ксюша усмехнулась, и Катя отвела глаза.

— Пусть приходит, — согласилась молодая вдова. — Я всегда дома и всегда свободна.

Закрыв за сучками дверь, Ксения подошла к зеркалу и всмотрелась в свое изображение. Монашеское одеяние ей, пожалуй, пойдет, черный цвет ей к лицу. Не пришлось бы, потом, подругам дежурить у стен монастыря… Изменились девочки. Когда Ксения только появилась на базе, они взялись учить ее жизни в непривычных условиях. «Маленький любовник» появился у нее по их же совету — жене моряка такая штука просто необходима (командование могло бы выдавать как инвентарь). Сами они не чуждались и настоящих (Ксения компании им в этом никогда не составляла) и подвигов своих от нее не скрывали. Сейчас же демонстрируют чудеса целомудрия.