Вишневое лето - Карина Бартш

Странно, что мне пришло на ум сравнение с ангелом, ведь обычно он был для меня дьяволом. Но сейчас обычное определение не годилось. У него было такое беззаботное выражение лица, словно у маленького мальчика.

Впервые в жизни я не чувствовала себя мелкой и незначительной в его присутствии, и впервые у меня была возможность понаблюдать за ним. Гладкая, нежная кожа, высокие скулы, прямой нос… А его губы, чувственные, изогнутые, как лук — я до сих пор могла вспомнить их вкус. Мне так хотелось протянуть руку и запустить пальцы в его волосы.

Я смотрела на спящего Элиаса, не решаясь его коснуться, и понимала, что хотела бы просыпаться рядом с ним каждое утро до конца своей жизни. Мне никогда не надоест на него смотреть. Я старалась запомнить каждую мелочь, чтобы навсегда сохранить его лицо в своей памяти.

Словно не по своей воле, я подвинулась поближе и устроила голову чуть ниже его подбородка, по-прежнему прижимая свои руки к груди. Я чувствовала

себя спокойной и защищенной. Закрыв глаза, я снова заснула в его объятиях.

* * *

Во второй раз меня разбудили громкие хлопки. Теперь мне не нужно было долго размышлять, где я и что происходит, потому что я помнила, что чувствовала присутствие Элиаса рядом со мной во сне. Но наяву все оказалось иначе. У меня внутри все замерло.

Его не было рядом.

Кроме меня в палатке не было ни души. О нем напоминал только запах. И он же доказывал, что мне не приснилось то, что произошло ночью.

Почему он ушел? Ему не понравилось, что я во сне — да, это было моей отговоркой — прижалась к нему?

Я покачала головой. Не может быть, ведь прошлой ночью он первый обнял меня. Я не могла найти причину, а кроме того, мне было холодно. По моим ощущениям без него температура в палатке упала градусов на двадцать.

Только я начала углубляться в воспоминания, пытаясь согреться, как кто-то снаружи потянул за язычок молнии.

— Эмили, солнышко! — прощебетала Алекс, заползая в палатку.

— Ну вы только посмотрите, — пробурчала я. — Что ты там обещала? Вернуться через пять минут, после того как пожелаешь Себастьяну спокойной ночи?

Ей было незачем знать, что я даже благодарна ей за отсутствие. Алекс вздохнула и села на корточки.

— Да, я знаю, но Себастьян был таким милым! Он как шоколад, даже лучше! Что же мне было делать? — сказала она, слегка покачиваясь на пятках.

Такое количество хорошего настроения так рано утром — это было для меня чересчур. У Алекс на лбу было написано, что она горит желанием поделиться со мной мельчайшими подробностями вчерашней ночи. Я закатила глаза, потерла руками лицо и, вздохнув, сказала:

— Ладно, рассказывай.

— Эмили, — просияла Алекс, прижав руки к сердцу, — это было чудесно! Я так его люблю, так люблю!

— Так у вас что-то было?

— Да! И это было чудесно! У него такие нежные руки… Себастьян просто бог секса. Я сегодня еле хожу.

Я скривилась:

— Фу, Алекс!

Слишком много хорошего настроения и чужого секса с утра пораньше! Я выбралась из спальника, нашла зубную щетку и стала выбираться из палатки.

— Ты совсем не хочешь послушать? — спросила она с негодованием и последовала за мной. Пока я выдавливала пасту из тюбика, она примостилась рядом.

— Избавь меня от подробностей в такую рань! — сказала я и сунула щетку в рот.

— В какую рань? Сейчас два часа дня!

Я охнула. Хотя это было неудивительно, если вспомнить, во сколько я вчера уснула. Мне не хотелось думать о прошлой ночи, но Алекс заставила мои мысли снова обратиться к ней.

— Скажи-ка мне, — начала Алекс, скрестив руки на груди, — почему я видела Элиаса, выходящего из твоей палатки?

Мое сердце пропустило удар. Ну почему ей обязательно все замечать? Я отвернулась.

— Это фше благодаря фам! — сказала я с полным ртом пасты.

— Почему это мы виноваты?

— Попробуй догадатьшя. Может, дело в боге шекша и твоей нешпошобношти ходить? — прошепелявила я, продолжая чистить зубы.

— Ах, это, — она заулыбалась и опустила взгляд. — Прости, я это не планировала. В какой-то момент он ушел.

— И иво мошно понячь.

Я не сразу поняла, почему она таращится на меня, явно чего-то ожидая. И тут мне пришло в голову, что я забыла пожаловаться на то, что ко мне в палатку приходил Элиас. Черт! Может, еще можно, или это будет выглядеть глупо?

— Ну и? — наконец спросила она.

— Што «и»?

— Ну, — ухмыльнулась Алекс, — я просто хочу знать, почему Элиас ходит такой довольный…

Элиас ходит довольный? Из-за меня? Или он надо мной насмехается, потому что я спала с ним в обнимку? И тут я поняла, что снова ищу в его поступках скрытый смысл, хоть собиралась больше этого не делать.

— Откуда мне жначь, пошему он ходит довойный?

— Эмили, если между вами что-то есть, а ты мне не говоришь, я тебя прикончу!

— Какая глупошть! Нишиво между нами нет! — пробормотала я.

По крайней мере, пока…

И в будущем тоже!

— К вопросу о том, кто кого прикончит, — сказала я, наконец, выплюнув пасту и прополоскав рот. — Как тебе, идиотке, пришло в голову рассказать Элиасу о Луке?

Алекс протестующе подняла руки.

— Я клянусь, что ни слова ему не говорила!

— А откуда тогда он знает?

Она задумалась, а потом по ее выражению лица стало ясно: она что-то поняла. Она поводила носочком ноги по земле и тихо сказала:

— Ну… может быть… при некоторых обстоятельствах… от Себастьяна?

— От Себастьяна? — я пригвоздила ее к месту взглядом. — Ты рассказала Себастьяну?

Она что, совсем ум потеряла? Как она могла будущему психологу рассказать, что у меня в двадцать три года был друг по переписке? Наверное, у него уже лежали рецепты на нейролептики, выписанные на мое имя.

И что еще хуже: Себастьян же лучший друг Элиаса. У нее что, вообще нет понятия о такте?

— Не надо на меня так смотреть! Все было не так, как ты думаешь! — зачастила Алекс.

— То есть?

— Пару недель назад Себастьян спросил у меня, нет у тебя кого-то. Потому что ты никогда ни о ком не упоминаешь. Ему было просто интересно!

Я подняла брови.

— Я ему честно сказала, что в твоей жизни нет парня, кроме типа, с которым ты переписываешься, — пожала она плечами.

— И мне теперь письма прямо ему пересылать, или ты ему будешь своими словами пересказывать? — осведомилась я.

— Я не вдавалась в детали! Так, обрисовала общую картину.