Вишневое лето - Карина Бартш

Я в ответ вздохнула.

— Ты очень сердишься? — осторожно спросила Алекс.

— Да! Но ведь это тебя никогда не интересовало!

— Хорошо, значит, ты можешь, наконец, рассказать мне, что у вас с моим братом, — она уставилась на меня, ожидая ответа.

— Я же уже сказала! Ничего!

— Как это ничего? Вы же что-то делали?

— Мы немного поговорили, а потом уснули. По отдельности! — воскликнула я.

— Последнее время вы так много разговариваете… — протянула Алекс.

— Алекс, мне просто смешно, что ты выискиваешь какие-то тайные смыслы. Без скандала тебе жизнь не мила? — я повернулась к ней спиной и отправилась назад в палатку, чтобы переодеться.

Еще некоторое время Алекс пыталась что-то выудить из меня, но я молчала, и она сменила тему и стала в подробностях рассказывать, как и чем они занимались с Себастьяном. А когда я заткнула уши, то она просто стала говорить громче.

* * *

После того, как я привела себя в порядок, мы направились к остальным. Вся компания сидела на покрывалах вокруг кострища и завтракала. Как только я увидела Элиаса, что-то внутри меня затрепетало. Это чувство напомнило мне ощущение неловкости, когда после первого секса смотришь в глаза партнеру.

Умом я понимала, что это глупо, но ничего не могла поделать со своими чувствами.

— А вот и вы, — поприветствовал нас Себастьян. — У нас есть пиво и сникерсы. Что будут наши дамы?

Пиво и сникерсы? Прямо как блюдо, которое готовила Алекс.

— Это сложный вопрос, — сказала Алекс. — Я выбираю поцелуй!

Она рассмеялась и уселась к Себастьяну на колени, а тот поцеловал ее. Очевидно, не все люди чувствуют неловкость после первого секса… Засунув руки в задние карманы брюк, я огляделась. Если я не хотела оказаться на мокрой земле или рядом с Ником, то единственным вариантом было сесть рядом с Элиасом. И почему это меня не удивляет? Я расправила плечи и направилась к нему. Когда Элиас заметил мое приближение, то улыбнулся и сказал:

— Доброе утро, девушка моей мечты.

— Привет, придурок, — ответила я, ухватила сникерс и села так, чтобы между нами осталось изрядное расстояние.

— Хорошо выспалась? — спросил он.

О нет, вот и доказательство, что он, проснувшись, понял, что я к нему прижималась. Боже, как стыдно! Я отвернулась и уставилась на обертку от шоколадки.

— Спать на земле не слишком удобно… А ты как спал? — просила я, осторожно на него покосившись.

— Да… неудобно, — пробормотал он, уставившись на землю. А потом снова поднял на меня взгляд, — Но я не мог плохо выспаться, ведь ты спала рядом!

В ответ я закатила глаза.

— Не самая лучшая реплика?

— Нет, слишком банально, — обронила я. Элиас ответил мне тяжелым вздохом.

— Эмили, мы только что о тебе говорили, — вступил в разговор Энди.

Я взглянула на него, а потом обвела взглядом остальных.

— Обо мне?

— Да, после того, как мы увидели, что Элиас выходит из твоей палатки, мы переживаем за сохранность твоей девственности.

Энди явно с трудом удерживался от смеха. Ну отлично. Оказывается, меня обсуждали и насмехались. Я бросила злобный взгляд на Алекс, которая втравила меня в эти неприятности, и сделала единственное, что мне оставалось.

— Знаешь… Сначала он старался, а потом все так внезапно кончилось! — сказала я, накручивая прядь волос на палец и изображая разочарование.

Элиас подавился своим батончиком.

— Что?

— В этом нет ничего стыдного, дорогой, это может случиться с каждым, — я подмигнула ему, чем спровоцировала всеобщее веселье. Особенно громко хохотал Энди.

— Что я слышу, Элиас! Ты стреляешь быстрее, чем Неуловимый Люк?

Элиас только закатил глаза в ответ, позволяя остальным насмеяться от души. А когда все, наконец, успокоились, он заулыбался и прошептал, склонившись ко мне:

— Эмили, мы можем прямо сейчас вернуться в палатку, чтобы я мог переубедить тебя относительно своей выносливости. И поверь мне, золотко, я тебя не разочарую…

О боже, за что? Я попыталась отогнать от себя образы, возникшие в воображении, но все равно покраснела. Моя реакция заставила Элиаса самодовольно улыбнуться. Да, невинно спящий Элиас нравился мне куда больше, по крайней мере, с ним было легче справиться.

— У тебя в голове те же картинки, что и у меня? — осведомился он шепотом, и я покраснела еще сильнее. Он что, представляет меня голой? Мне хотелось провалиться сквозь землю.

— Если ты представляешь, как тебе рубят голову, то да! — прорычала я.

— Не верю ни одному твоему слову, — тихонько засмеялся Элиас.

— А должен!

— А если не буду? Ты будешь мрачно смотреть на меня, пока я не упаду замертво?

— Ты не представляешь, как часто я об этом мечтала!

— Почему же, представляю, — сказал он, отпивая из своей бутылки с водой.

Сунув в рот кусочек сникерса, я начала угрюмо жевать.

— Ты мог бы избавить нас обоих от насмешек, — сказала я. — Когда в следующий раз будешь выходить из моей палатки, убедись, что вокруг никого нет.

— В следующий раз? — сказал он, высоко задрав брови, и я даже закашлялась.

— Это просто такое выражение, ты, дурень! — воскликнула я, запинаясь. А он только ухмыльнулся.

— С радостью, моя дорогая. Мне очень понравилась проведенная с тобой ночь.

Я ничего не сказала, просто продолжила есть батончик, хотя перестала чувствовать хоть какой-то вкус.

После завтрака мы разошлись и начали собираться. Вскоре все были готовы, только для меня и Алекс разборка палатки оказалась такой же сложной, как и сборка. И виновата была в основном Алекс, которая стояла и молола языком вместо того, чтобы помогать мне. Становилось ясно, почему все в курсе моих планов.

Элиас, Себастьян, Энди и Софи стояли неподалеку и обсуждали маршрут. Я услышала, что Элиас предлагал ехать домой другой дорогой, но это предложение не вызвало восторга у остальных.

Тоже мне, нашли важную тему! Вместо того, чтобы заниматься болтовней, лучше бы помогли нам с палаткой.

— Отличный у тебя парень, ничего не скажешь, — пропыхтела я, вытаскивая из земли колышек. Алекс продолжала суетиться с двумя дугами, которые уже минут пять пыталась разобрать.

— Ну да, если бы он оказался не только сексуальным, но еще и заботливым, то это был бы перебор.

Через некоторое время мне это все надоело.

— Эй, бог секса! — крикнула я. Все трое парней обернулись и вопросительно уставились на меня.