Пари на брак - Оливия Хейл

— У вашей семьи?

— Да, — говорит он.

— Ключ у тебя с собой? Это не было… запланировано.

— Нет, — говорит он. — Но там есть кодовый замок.

— О. Высокие технологии.

— Да, — дворники бешено движутся по переднему стеклу, а сверху грохочет гром. Это странно уютно и пугающе, я обхватываю себя руками.

Он замечает.

— Тебе снова холодно?

— Нет. Я в порядке, думаю.

— Ты проспала еще два часа.

— Правда?

— Да, — дорога ведет нас в маленькую горную деревушку, и мы проезжаем мимо деревянных домов по обе стороны. Улицу обрамляют кованые фонарные столбы. Ливень мешает в полной мере оценить очарование.

Мы проезжаем небольшую клумбу с розовыми цветами, которые уничтожаются дождем. Раф поднимается по извилистой дороге и останавливается у ворот огромного деревянного шале. Его рука намокает, когда он набирает код, и затем мы внутри, машина останавливается.

Он выключает двигатель, внезапная тишина сразу же нарушается еще одним ударом грома сверху.

— Останься здесь, — говорит он. — Я принесу тебе зонт изнутри.

Это заставляет меня рассмеяться.

— Я справлюсь с небольшим дождем.

— Тебе не стоит. Ты больна.

— А они говорят, рыцарство умерло, — я отстегиваю ремень безопасности. — Ты делаешь так много для кого-то, кого даже не любишь.

Я ожидаю, что он улыбнется. Ответит колкостью. Снова начнет нашу привычную перепалку. Ту, что у нас всегда была, даже когда мы не выносили друг друга. Но нет. Он смотрит наружу, а затем снова на меня.

— Останься здесь, — говорит он мне снова и исчезает под дождем.

Есть часть меня, которая хочет взбунтоваться. Я могу позаботиться о себе. Но я устала, и у меня снова начала болеть голова, так что я жду в машине и смотрю, как он открывает дверь. Он заносит наши сумки внутрь, а затем возвращается с зонтом.

То тревожное чувство в животе снова возвращается.

Внутри все великолепно. Камин из камня, большая деревянная мебель, искусственные меховые покрывала. Ощущается уютно и величественно, сочетание, которое, казалось бы, не должно работать, но как-то работает.

В итоге я оказываюсь на диване с трескающим камином и еще таблетками, которые нужно принять. Дождь продолжает хлестать снаружи. Хорошо, что мы остановились. И к тому времени, когда приближается закат, нет смысла продолжать путь.

Он сидит в кресле напротив меня. Он молчал с тех пор, как мы прибыли, словно над его головой висит его собственная грозовая туча. На долгие промежутки времени я полностью теряю его, пока он смотрит в огонь.

— Мы остаемся здесь на ночь, — спрашиваю я его. — Да?

— Да, — говорит он. — В морозилке есть немного еды. Мы можем ее разогреть.

— Это здорово.

Я откидываюсь на диван. Усталость вернулась, а с ней и головная боль. Он держит ту книгу, которую читает, но не уделяет ей много внимания.

— Ты правда вызвал врача? — спрашиваю я. — Из-за… гриппа?

— Я дотошный. И мы не знали прошлой ночью, что это грипп. Теперь знаем.

— Это был логичный вывод, — я поворачиваюсь на бок. — Твоя сестра сказала мне, что ты слишком опекаешь.

Как только это срывается с языка, я жалею об этом. Он не опекает меня. Не стал бы. Но он опускает книгу.

— Она это сказала, да?

— Да.

— Значит, вы вдвоем обсуждали меня.

— Я однажды попросила у нее совета, да.

Его взгляд останавливается на мне.

— Это нечестно. Мне не у кого спросить о тебе.

— Да, но спроси у меня.

— Ты ненадежный советчик, — говорит он и снова смотрит в книгу.

Сегодня вечером в нем есть неподвижность, которую я не совсем узнаю. Если бы не знала лучше, сказала бы, что ему неловко.

— А ты? Сверхопекающий? — спрашиваю я.

— Я бы убрал «сверх» из этого слова, — он убирает книгу и уходит в соседнюю кухню. Я слышу, как он роется в морозилке. Разговор окончен. Мы едим, и когда я снова близка к тому, чтобы отключиться, он помогает мне дойти до одной из гостевых спален.

Я падаю под одеяло.

— Забавно, — говорю я ему, стоящему у деревянной дверной коробки. Он и здесь вписывается. Так же, как и в Италии, и так же, как в Монте-Карло. Всегда податливый.

— Что забавного?

— Я так долго спала, но все еще измотана.

— Ты больна, — говорит он. — Спи.

Я поворачиваюсь на бок.

— Ты тоже будешь спать здесь, да? Я знаю, нам не обязательно. Есть другие комнаты. Но…

— Я буду присматривать за тобой, — обещает он. — Врач сказала мне.

— Да. Хорошо.

— Я сказал тебе, не могу позволить тебе умереть у меня на руках, — говорит он, и в его голосе странная нотка, которая заставляет меня думать, что это не совсем шутка.

Я засыпаю прежде, чем он скользит под одеяло рядом со мной, погружаясь в лихорадку без снов, которая полностью выбивает меня из колеи.

Но той ночью ему снова снится кошмар.

ГЛАВА 54

Пейдж

Я просыпаюсь от крика.

Он заставляет мое сердце биться чаще, я взлетаю в кровати, оглядываясь. Мне требуется секунда, чтобы понять, кто это. Что это Раф, рядом со мной, поверх одеяла. Рядом с ним отброшенная книга, а лампа у кровати все еще горит. Словно он заснул за чтением.

Он поворачивается ко мне, одна из его рук протягивается. Он находит мой торс и сворачивается калачиком. И затем снова кричит.

Снаружи дождь продолжает лить.

— Раф, проснись, — его рука болезненно сжимает мою талию, и он снова поворачивается, почти увлекая меня за собой. Он горячий на ощупь. Почти такой же липкий, как я. — Раф! — я несколько раз быстро похлопываю его по щеке. — Проснись. Давай…

Его глаза блуждают под закрытыми веками. Я снова толкаю его, и его тело внезапно замирает. Замирает и напрягается.

— Эй, это сон, — говорю я ему. — Это просто сон. Ты можешь проснуться.

Несколько долгих секунд я не уверена, где он. Здесь ли он со мной или потерян в собственных мучениях. Он не двигается, не открывает глаза. Его грудь быстро вздымается подо мной.

— Все в порядке, — говорю я, даже если это не так. Я никогда не видела, чтобы кому-то снились такие кошмары. То, как они полностью поглощают его.

Он открывает глаза и смотрит на меня. Я провожу рукой по его теплой коже, от виска до щеки. Он выпускает дрожащий выдох и закрывает глаза.

На несколько секунд мы оба лежим тихо и неподвижно.

Но затем он откатывается от меня и срывается с кровати. Он подходит к окну шале и распахивает его. Врывается прохладный воздух, пахнущий дождем. Он упирается руками в подоконник и