Скрытые таланты - Джейн Энн Кренц

— Дело того стоило. Он мне заплатил только один раз. Я знал, что Вентрессы заплатят за эти фотографии по крайней мере еще столько же. Вряд ли Франклин Вентресс узнает, когда точно умер Эмброуз, — сказал Файрбрейс.

— Или даже что он вообще умер? — спросила Сиренити. Файрбрейс нахмурился.

— А зачем кому-то говорить ему такую вещь? Смерть Эстерли уж точно не такое важное событие, чтобы попасть в «Вентресс-Вэлли ньюс». Кроме того, сам Франклин Вентресс вряд ли стал бы задавать вопросы. Он думал лишь о том, чтобы отомстить сыну Гордона.

— Но за что Франклин так ненавидел Гордона? — тихо спросила Сиренити. — Неужели только за то, что Гордон был наследником Роланда?

— И за это, наверно, тоже. — В голосе Файрбрейса слышалось раздражение. — Но не только. Кристал считала, что в основном из-за Патриции Вентресс.

— Из-за Патриции?

— Не понимаете? — спросил Файрбрейс. — Он любил ее. По-настоящему любил. А она оставила его из-за скандала. И больше он ее не видел.

— Все сходится, — медленно проговорил Калеб.

— Кристал понимала. — Файрбрейс сузил глаза. — Она знала, как сильно Франклин любил Патрицию. Она говорила, что вначале он соблазнил жену Гордона, потому что завидовал ему и хотел отнять у кузена то, что тому принадлежало. Но под конец Франклин влюбился в Патрицию.

— Франклин винил моего отца в том унижении, которому подверглась Патриция. — Мысли быстро проносились в голове у Калеба. — Франклин никогда ему этого не простил, потому что из-за скандала он навсегда потерял женщину, которую любил.

— Он и тебе не простил тоже, — прошептала Сиренити. — Он должен был наказать тебя за то, что ты посмел связаться с женщиной, напомнившей ему Кристал Брук.

— Да, это так.

— Франклин заплатил за эти фотографии в первый раз, потому что ему было нужно оружие против Калеба, — медленно проговорила Сиренити. — Но почему он согласился оплатить и второе требование шантажиста?

— Потому что он Вентресс. — Файрбрейс мрачно засмеялся. — Проклятая семейка так горда, что меня от них просто тошнит.

Калеб ощупывал камень у себя в кармане.

— Вы правы. Франклин горд, как и все Вентрессы. Ему не больше, чем кому-либо другому в семье, хотелось еще одного скандала в местной прессе. Он знал, что дед платить не будет, так что ему ничего другого не оставалось, кроме как сделать это самому.

— Он угодил в расставленную им самим ловушку, — заметила Сиренити.

— Вот именно, — согласился Калеб. Краешком глаза он видел, что Сиренити наблюдает за ним, видел, как ее взгляд на секунду задержался на том месте, где его рука исчезала в кармане. Он надеялся, что она понимает, что у него в кармане осталась последняя находка Уэбстера, но прямо посмотреть на нее не решался, хотя ему надо было знать, понимает ли она все значение этого факта. Его внимание целиком принадлежало Файрбрейсу.

— Похоже, вы очень многое знаете о моей семье, — сказал Калеб.

— Все, что мне необходимо было знать обо всей вашей проклятой семейке, я узнал более тридцати лет тому назад, — фыркнул Файрбрейс. — С тех пор ничего не изменилось. Вы, Вентрессы, по-прежнему считаете себя пупом земли. Считаете, что можете получить буквально все, что только захотите.

— А вы хотели мою мать, верно? — тихо спросил Калеб. — Вы сами хотели получить Кристал Брук.

Файрбрейс дернулся, будто его ударили.

— Она была моя. — Он моргнул несколько раз. — Ваш отец украл ее у меня. Соблазнил ее своими деньгами, изысканной фамилией и важными политическими связями. Пообещал ей весь мир. И она поверила ему, эта маленькая дуреха. Поверила, что он женится на ней.

— В конце концов он именно это и собирался сделать, не так ли? — спросил Калеб.

— Она пыталась обращаться со мной как с другом, — злобно проговорил Файрбрейс. — Она не понимала, что принадлежит мне. Знаете, она не позволяла себя фотографировать никому, кроме меня. Она доверила мне сделать из нее богиню. И я это сделал. — Он повел рукой, указывая на оклеенные фотографиями стены, потолок и пол. — Посмотрите как следует. Я сделал Кристал Брук незабываемо прекрасной.

— Прежде всего я думаю, что она и до вас уже была прекрасной, — резко возразила Сиренити. — А потом, если уж вы так сильно ее любили тогда, столько лет назад, почему же пытались шантажировать Вентрессов? Вы должны были знать, сколько этим причините ей вреда.

— Я делал это для ее же пользы, — настойчиво продолжал Файрбрейс. — Я думал, что как только Вентрессы поймут, что происходит между нею и Гордоном, они нажмут на этого подонка и заставят его порвать с ней. Но это не сработало. Роланд Вентресс отказался заплатить даже за фотографии. Ну, и я послал их редактору «Вентресс-Вэлли ньюс». Я думал, что разразившийся скандал вынудит Кристал и Гордона расстаться.

— Вместо этого мой отец взял и ушел от семьи, своей политической карьеры и денег моего деда, — сказал Калеб. — Он заявил, что собирается получить развод и жениться на Кристал.

— Прежде чем я придумал другой способ помешать их браку, оказалось уже слишком поздно. Кристал и Вентресс оба погибли в этой катастрофе. — В голосе Файрбрейса послышались пронзительные, визгливые ноты. — Вы были единственным, кто остался в живых. Не так все должно было кончиться. С моей точки зрения, именно Вентрессы убили Кристал — это так же верно, как если бы они приставили ей к виску пистолет и спустили курок. После всего, что я для нее сделал, она ушла от меня навеки.

— А что, собственно говоря, вы для нее сделали? — тихо спросил Калеб. — Ведь все эти фотографии определенно не ваша работа, верно?

Ярость исказила лицо Файрбрейса.

— Я был ее фотографом. Я сделал из нее богиню. Если бы она не вешалась на шею этой скотине, вашему отцу, то стала бы известной кинозвездой.

— Но не благодаря вашему искусству, — сказал Калеб. — Это все работа Эмброуза Эстерли, не так ли?

— Это ложь! — выкрикнул Файрбрейс. — Наглая ложь!

— Я так не считаю, — возразил Калеб с растущей уверенностью. — Совсем недавно я видел работу, напоминающую эту. Есть что-то такое в игре света на лице, в том, как она смотрит в объектив, в ощущении загадочности и тайны, создаваемом фотографией. На снимках Сиренити, которые сделал Эстерли, схвачены именно эти элементы.

— Нет! — завопил Файрбрейс. — Эти работы не Эмброуза. Эмброуз был неудачником.

— Может, он и не преуспел в коммерческом смысле из-за пристрастия к выпивке, но обращаться с фотокамерой этот человек умел. — Калеб крепче сжал в пальцах камень Уэбстера. — А вы, будучи его деловым партнером, регулярно его обдирали, верно? Должно быть, вы ужасно запаниковали, когда он отступился и отправился в Уиттс-Энд. Вы знали, что не сможете удержаться на плаву без его таланта.

— Это не правда, будьте вы прокляты! — закричал Файрбрейс. — Вы не понимаете. Это у меня был талант. — Он выровнял дуло пистолета и оскалился, готовясь спустить курок.