Джудит - Джейн Фэйзер

— Я тут прячусь от всех, — сообщил он. — Утром виделся только с Харри Миддлтоном, а для остальных меня нет дома.

— Очень мудро, — согласилась Джудит. — Моя гостиная полна с утра. Всем хочется пикантных подробностей. — Она сняла шляпку и перчатки.

Себастьян налил шерри.

— Выглядишь ты ужасно. Что вчера с тобой произошло? Я тебя повсюду искал, но ты ушла.

— Маркус увел меня. Это случилось сразу же после того, как ты высветил Грейсмера.

Себастьян беззвучно присвистнул:

— Значит, он видел. Она кивнула:

— Все видел.

— Плохо?

Она снова кивнула:

— Очень. Да и как могло быть иначе, если он все узнал.

— Я страшно сожалею, дорогая. — Себастьян привлек сестру к себе, и она тихо заплакала у него на груди. — Но думаю, пройдет какое-то время, он все поймет и успокоится. Маркус знает, что ты его любишь. Надо быть просто слепым, чтобы не видеть этого.

— Он тоже считал, что любит меня, — с горечью проговорила она. — Но видимо, любовь очень быстро умирает. Сейчас он меня презирает.

Джудит вновь услышала его голос, каким он приказывал ей убираться прочь… прочь с его глаз. Как ужасно!

— Чепуха, — бросил Себастьян. — С чего это ему тебя презирать?

— Нет, он меня презирает. Но давай больше об этом не будем. Сегодня утром мне нанесла визит Агнес Баррет.

Джудит пересказала, о чем говорила Агнес. Себастьян внимательно слушал.

— Ничего она не может сделать, — заключил он. — Ни он, ни она! Грейсмеру придется покинуть Лондон. Харри сказал, что в клубы вход ему заказан. Он может удалиться в деревню или за границу. В любом случае места в обществе для него нет… отныне и навсегда.

— А Агнес?

— С этой леди, насколько я понимаю, все в порядке.

— Но что она будет делать здесь без своего любовника? Ведь скорее всего капиталы, или хотя бы часть их, у этой парочки были общие. Значит, в известной степени она тоже разорена.

— Ну что ж, ей придется либо разорвать свою связь с Грейсмером, либо отказаться от места в обществе и отправляться с ним в изгнание. Не очень приятный выбор. Но пусть она занимается им сама, а мы лучше поговорим о Маркусе.

Джудит устало покачала головой:

— Я не верю, что тут можно еще что-нибудь придумать, Как только это станет возможно, я оставлю его. Маркус будет свободен, женится или станет вести жизнь такую же, какую вел до меня.

Что и говорить, невеселые перспективы.

Себастьяну нечего было на это возразить, Ничего путного в голову не приходило. Любое, что ни предложи, — вес сейчас было плохо.

Джудит потянулась за шляпкой и перчатками:

— Пойду домой, пожалуй. Может, Маркус уже вернулся.

Она дошла пешком до Беркли-сквер. У порога ее ждала горничная Харриет.

— Прошу меня п-п-простить, м-м-миледи, меня послала леди Мортон. — Девушка сделала неловкий реверанс. — Она просит привезти домой барышню как можно скорее.

— Домой? — переспросила Джудит, глядя на горничную. — Но она очень давно уехала домой. Ведь между нашими домами десять минут хода пешком. А впрочем, кажется, она говорили, что миссис Мортон дала ей какое-то поручение. Я думаю, она отправилась выполнять его.

— О нет, миледи, — проговорила девушка. — Мисс уже давно прислала лакея с лекарством для леди Мортоп.

— Может быть, мы войдем в дом? — предложила Джудит, и горничная последовала за ней.

— Грегсон, вы видели, как уходила мисс Мортон?

— О да, миледи. Она ушла вместе с леди Баррет.

Джудит почувствовала, как кровь отлила от ее лица. Харриет… с Агнес. Перед ней снова возникли горящие ненавистью глаза, Джудит снова услышала угрозы, которые шипя изрыгала эта дьяволица.

»Господи, как же это я раньше не подумала! Харриет!.. Великолепный способ отомстить Себастьяну!»

— Скажи леди Мортоп, что барышня ушла от нас с леди Баррет. Я уверена, что она скоро возвратится домой.

С этими словами Джудит отпустила горничную и повернулась к дворецкому:

— Грегсон, пошлите кого-нибудь разыскать его светлость.

Голос ее звучал отрывисто, резко, но никакой тревоги — той, что сейчас всю ее наполняла, — в нем не чувствовалось.

— Если будет необходимо, пошлите несколько человек. Он должен быть в одном из клубов, или в салоне Джексона, или у кого-нибудь из друзей. Его надо найти немедленно.

— Вы пошлете какую-нибудь записку, миледи?

— Просто пусть передадут, что он нужен дома. Немедленно. Джудит прошла в свою гостиную. Здесь, оставшись одна, она в отчаянии от бессилия что-нибудь предпринять стала нервно мерить шагами комнату.

Что они могут сделать Харриет? Ответ на это способен дать только Маркус. Он хорошо знает повадки Грейсмера, и, возможно, у него появятся какие-то соображения по поводу намерений этого мерзавца.

Джудит сейчас была слишком взволнованна, чтобы беспокоиться о том, как она встретится с мужем после вчерашнего кошмарного разговора. Не сомневалась она также и в том, что Маркус не откажется помочь ей и брату. Маркус не такой. С большим трудом она удержалась от того, чтобы написать записку Себастьяну. Что он может сейчас сделать? Точно так же мучиться бессилием, как и она?

Один из шести слуг, посланных на поиски Маркуса, застал его в салоне Джексона. Раздетый до пояса, он вымещал всю свою досаду на боксерской груше.

Ночь он провел не лучше Джудит. Но сейчас гнев и боль Маркуса начинали утихать. В беспросветной мгле появились какие-то проблески. В ушах постоянно звучал голос Джудит, когда она говорила, как они с братом поклялись отомстить Грейсмеру за отца, за их неприкаянное детство, за все несчастья, что он принес их семье. Маркус тоже знал, что такое жажда мести. Однажды он тоже оказался в плену этой страсти… тогда, и тоже с Грейсмером. Разве Джудит с Себастьяном сделали что-то совершенно иное? Но он никак не мог примириться с мыслью, что его просто использовали.

»Если бы она мне доверилась!.. Если бы… Но постой, как она могла это сделать? Ведь я бы остановил ее. Обязательно. При всем сочувствии к их с братом ситуации, при всем сочувствии к их отцу я бы никогда не позволил Джудит сделать то, что она сделала. Но ведь отомстить Бернару Мелвиллу, графу Грейсмеру, было главным делом ее жизни. И пока эта цель не была достигнута, ничего не могло заставить ее свернуть с намеченного пути… даже муж. Имел ли я право надеяться, что она откажется от того, что полностью заполняло ее жизнь и жизнь ее брата, просто потому, что на сцене появился я? А дружба брата и сестры? Разве можно «было легко ее разорвать? И что по сравнению с их взаимоотношениями даже наша страсть, даже наша зарождающаяся любовь?..»