Раздвигая границы - Кэти Макгэрри

— Нет! — Я боролась, чтобы снова не упасть в эту яму, обратно на этот пол… чтобы не оказаться опять в луже собственной крови. — Ной!

Его хриплый голос звучал рядом со мной:

— Я здесь, детка.

Мужчина отвел фонарик. На его шее висел стетоскоп.

— Вы принимали сегодня наркотики? Пили?

Ярость в голосе парня отдавала горечью даже в моем рту:

— Послушай, ты, чертов придурок, в пятый раз повторяю, она ничего не принимала!

Он проигнорировал его и потрогал мою шею.

— Порошок? Какие-нибудь таблетки?

«Тебе запрещено пить снотворное», — отозвался из глубин моей памяти мой собственный голос. Нет. Нет. Господи, нет. Сила притяжения швырнула меня на землю, мой разум поглотил сам себя, и реальность ускользала от меня.

— Ты страдаешь от депрессии. — Я потрясла пустой бутылочкой из-под таблеток и вышла из маминой ванной, ударившись коленом о витражное стекло, сохшее между двумя стульями.

Мама сидела на диване со стаканом холодного чая в одной руке и фотографией Эйриса в другой, делая размеренные глотки. Ее взгляд метался между моим пустым стаканом на кофейном столике и мной. Ее дикие рыжие волосы выбились из заколки.

— Я знаю.

Я покачнулась вбок, и весь мир накренился.

— Что ты наделала? — Мама снова поднесла к губам свой стакан. Мое тело наливалось тяжестью, которая тянула меня к земле. — Что ты сделала со мной?

— Не волнуйся, Эхо. Скоро мы будем с Эйрисом. Ты сказала, что скучаешь и пойдешь на все, чтобы опять увидеть его. Так вот, я тоже.

Комната перевернулась влево. Я пыталась удержать равновесие и… оказалась на полу. Мой мир рухнул. Звук разбивающегося стекла, дикая резь и крики. Кричала моя мама. Кричала я. Открыв глаза, я смотрела, как душ из красного и синего стекла осыпается за пол и на меня. Сквозь боль пробилась такая неуместная сейчас мысль… мне очень нравилось это витражное окно.

Кровь.

Кровь текла из вскрытых вен на моих руках. Она пропитала одежду, окрасив в красный мою кожу. У моего локтя натекла целая лужа, и небольшой алый ручеек заструился в мамину сторону. Мама! Мама лежала рядом.

— У меня кровь идет!

Сильная рука стиснула мое плечо. В поле зрения появился Ной.

— Не идет.

За ним вспыхнул белый свет, что-то загудело в такт биению моего сердца. Его голос был уверенным и настойчивым.

— Сосредоточься, Эхо! Посмотри на свои руки! — Парень приподнял их — вдоль моей кожи шли прозрачные трубки.

Я ожидала увидеть кровь, но ее не было. Только белые шрамы.

— Ной? — Я задыхалась, пытаясь расслышать его голос сквозь какофонию в своей голове.

— Я с тобой. Клянусь богом, я с тобой, — твердил он. — Останься со мной, Эхо.

Я хотела. Я хотела остаться с ним, но вопли, крики и шум разбивающихся стекол становились громче.

— Пусть это прекратится.

Он крепче схватил меня.

— Борись, Эхо! Ты должна бороться. Давай же, малышка. Ты в безопасности.

Ной качался и расплывался перед моими глазами. Я почувствовала укол боли и снова закричала. Медсестра вытащила осколок из моей руки. Папа вытер слезы с моих глаз и целовал в лоб. Его белая рубашка и даже лицо были в крови.

— Тише, милая, не плачь, теперь ты в безопасности. Ты в безопасности.

— Ты в безопасности, Эхо. — Ной гладил шрамы на моей руке.

— Она больше не сможет тебе навредить. — Папа поднял мою перевязанную руку, слезы текли по его лицу.

— Засыпай, — ворковала мама, лежа на полу рядом со мной. Красные ручейки подступали все ближе к ней.

Папа поднял меня на руки и прижал к себе.

— Я прогоню твои кошмары. Обещаю. Пожалуйста, поспи.

Внезапно крики прекратились, а я часто задышала и заморгала: перед глазами возникли стены больничной палаты — полутемной и прохладной. Женщина в голубой форме медсестры закончила вливать что-то в капельницу и, прежде чем уйти, улыбнулась мне.

Мои веки отяжелели, но я продолжала бороться.

— Засыпай, малышка. — Голос Ноя был исцелением для моей израненной души.

Я сглотнула и с трудом повернула к нему голову.

— Она накачала меня таблетками.

Парень грустно улыбнулся и сжал мою руку.

— С возвращением.

Мои слова звучали невнятно.

— Она подсыпала мне все свое снотворное в чай, а я не знала.

Его губы прижались к моей ладони.

— Тебе нужно отдохнуть.

Я моргнула мокрыми от слез ресницами.

— Я хочу проснуться.

— Спи, Эхо. Я буду рядом и, клянусь, я никому не позволю снова тебе навредить.