Полночная жара - Саманта Байард

Агент службы безопасности Боб Сакс взглянул на седьмой экран пульта наблюдения за внутренними помещениями дома и, увидев, как объект его неусыпного внимания в халате и шлепанцах неспешно спускается по лестнице на первый этаж, сказал:

– Та-ак, ну-ка отметь, что Чиф пошел… Эндрю.

Боттомли оторвал взгляд от документа, который перечитывал, и тоже взглянул на экран.

– Почти полночь, спать пора. Куда это он направился?

– Скорее всего, идет в кухню. Его супруга на днях закупила тонну яблок и груш. Но, похоже, ему хочется торта с кокосовым кремом.

– Интересно, что бы сказали врачи, узнав о пристрастии премьер-министра к сладкому? – хмыкнул Эндрю, делая необходимую запись.

Боб зевнул и ответил, усмехнувшись:

– Насчет врачей не знаю. А вот граждане вправе были бы требовать от него ежемесячной проверки уровня холестерина в крови, чтобы не подвергать безопасность страны всяческим непредсказуемым катаклизмам.

– Да, но, учитывая, что мы поклялись верой и правдой служить ему, сохраняя конфиденциальность его личной жизни, я думаю, что ни с врачами, ни с гражданами, ни даже с женой у него проблем не будет, – заключил Эндрю, глядя на восьмой экран, на котором было видно, как глава правительства Великобритании лакомится в кухне кокосовым тортом. Пятый экран в это время показывал закрытую дверь спальни на втором этаже. Камеры слежения внутри не было. Однако, судя по звукам дыхания, которые дотошно транслировал «жучок», находившийся в ножке кровати, супруга премьера уже спала.

– А, кстати, что там у тебя за бумага? – поинтересовался Боб. – Ты ее не раз уже перечитываешь…

– Да как тебе сказать? – Эндрю опустил взгляд на папку, которую уже успел закрыть. – Это личные дела. Не переживай, я не собираюсь продавать в газеты секрет, которому мы только что были свидетелями. Хотя, как ты думаешь, сколько мог бы стоить такой, например, заголовок в вечерних новостях: «Тайные кулинарные пристрастия премьера»?

– С шутками я бы посоветовал быть поаккуратнее, – напрягся Боб.

– Молодец, старина! Никогда и никому не верь – вот девиз настоящего бойца невидимого фронта, – ухмыльнулся Эндрю, – и тогда ты выйдешь на пенсию с блестящей рекомендацией.

– Ладно, проехали. Ну, так что же там у тебя за личные дела? Я вижу, ты весь в раздумьях. Поделись с коллегой. Когда так серьезно задумываются о чем-то личном, это не к добру.

Эндрю вздохнул и открыл папку, в которой лежал один-единственный листочек.

– Глупость какая-то. Я все не могу в это поверить. Похоже, моя семья унаследовала дом в Белгрейвз.

– Где? В Белгрейвз? Ну и в чем проблема? Наследство – это всегда хорошо, если можешь заплатить налог. И ты по этому поводу переживаешь? А, подожди-ка, я понял. Это какая-нибудь развалюха, налог за которую окажется больше ее стоимости?

– Ну-у, не совсем так… – ответил Эндрю, – С налогами все нормально. Я переживаю о другом. Мне придется объяснять вышестоящим компетентным органам, каким же таким образом я, непритязательный государственный служащий, вдруг стал совладельцем особняка, в котором располагается посольство Далмации.

– По-моему, ты заливаешь, – усмехнулся Боб, пытаясь взять папку, но Эндрю ловко отодвинул ее. – Скажи, а это законно? Я имею в виду, может ли работник государственной службы безопасности владеть иностранной собственностью?

– Насчет собственности, пожалуй, громко сказано. Скорее всего, мне там достанется какой-нибудь уголок в гараже. Клан Боттомли велик, кроме меня, есть еще миллион наследников. Так что каждый из нас, как я понимаю, получит по маленькому кусочку особняка. Но история неприятная. Я хочу сказать, если кто-либо из начальства узнает о моем наследстве, трудно предсказать, какова будет реакция. Видимо, я должен заявить об этом сам.

– Кому? Начальнику отдела? – спросил Боб.