Раздвигая границы - Кэти Макгэрри

В спальню вошел Джо и обнял ее за талию.

— Кэрри.

Она тряслась, как лист в чертовом торнадо.

— Мы даем им все. Все! Клянусь, они счастливы здесь, и я люблю их. Так сильно, что даже сердцу больно.

Я пытался найти в себе злость, что последние пару месяцев давала мне силы, но чувствовал лишь недоумение.

— Они мои братья, а вы отобрали их у меня. Чего вы еще ждали?

Кэрри начала всхлипывать. Джо прижал ее к груди и погладил по спине.

— Мы боялись, что выберут тебя. Что мы потеряем их. И теперь мы все равно можем их потерять.

Мужчина что-то прошептал жене на ухо. Она кивнула и вышла из комнаты. Он почесал затылок.

— Спасибо, что помог Джейкобу. Ты изменил всю нашу семью.

Семью. Почему бы ему сразу не вскрыть меня бритвой?

— У вас очень интересный способ выражать свою благодарность.

— И мы были не правы. — Джо присел рядом с разбросанными деталями конструктора и начал методично складыать их в коробку. — Кэрри всегда мечтала о детях. Мы много лет пытались завести своих, но ее здоровье не позволяло. Она сделала операцию, но результатом стали лишь шрамы.

К сожалению, я много знал о шрамах.

— Когда она смирилась с тем, что у нас никогда не будет своих детей, мы решили взять приемных. Друзья познакомили нас с Киишей, и та убедила нас обратиться в службу опеки. Мы посещали занятия, лекции, но никогда всерьез не планировали сделать это, пока не встретили твоих братьев. Несмотря на все, что мы узнали, мы с Кэрри сразу же полюбили их.

Он продолжал убирать кусочки «лего» — один за другим.

— Прошло еще несколько месяцев, и мы решили взять их к себе. Нам нужно было доказать суду, что никто не имел на них родительских прав. Мы думали, это будет легко, но оказалось, что у твоей мамы есть живые родственники.

Я прищурился.

— Мама с папой были единственными детьми в семье. Мамины родители умерли, когда она училась на первом курсе. Папины — с разницей в шесть месяцев, когда мне было десять.

— Вообще-то твоя бабушка по маминой линии все еще жива, как и ее братья и сестры. Твоя мама сбежала из дома, чтобы поступить в колледж. Судя по тому, что мы смогли выяснить, у твоей мамы было… нелегкое детство.

Я окончательно запутался, мой мир переворачивался с ног на голову…

— Зачем вы мне это рассказываете?

И почему не рассказала мама?

Джо пожал плечами.

— На случай, если ты хочешь знать, что у тебя есть еще родственники. И чтобы ты понял: мы потратили два года, сражаясь за то, чтобы не позволить твоим братьям оказаться там, откуда сбежала ваша мама. Мы выиграли, но вскоре началась борьба посложнее… с тобой.

Когда я подумал, что моя жизнь вряд ли станет еще хреновей, как Джо нашел способ это сделать. Он стоял, изучающе глядя на меня — совсем как Исайя, когда решал, стоит ли выкурить еще один косяк.

— Мы ошибались, обращаясь с тобой подобным образом и препятствуя твоему общению с братьями. В свою защиту могу сказать: когда мы взяли мальчиков к себе, ты избил своего приемного отца. Система повесила на тебя ярлык эмоционально нестабильного, и мы беспокоились, как ты повлияешь на детей, особенно когда узнали, что ни в одной семье ты не задерживался надолго. Поначалу мы держали их вдали от тебя, чтобы защитить.

— А когда система поняла, что проблема не во мне?

— Тогда мы испугались тебя. — Мужчина взглянул на меня. — Когда ты объявил о своих планах стать их опекуном, я попросил накопать на тебя информацию, чтобы использовать ее в суде.

Джо подошел к кровати и оперся рукой на деревянную балку.

— То, что ты сделал, чтобы помочь детям в предыдущих приемных домах, было хорошим поступком, а то, что произошло с тобой, — недопустимо. Ной, мы с женой были не правы, но не знали, как закончить начатое, не потеряв свой шанс оставить у себя мальчиков.

Мой разум опустел. Последние пару лет мы с Джо грызли друг другу глотки, а теперь из-за одной случайной встречи он поднимал белый флаг? Мужчина снова потер затылок, явно ощущая те же сомнения, что и я.

— У тебя три варианта. Ты можешь уйти из этого дома и продолжить бороться за братьев, возможно, выиграть, забирая их от друзей, школы, дома и от нас. Ты можешь бороться и проиграть, и в итоге видеться с ними по расписанию, определенному судом, если тебе вообще это позволят. Или ты можешь отозвать свое заявление. Позволить нам оставить их и растить как своих собственных. В этом случае ты станешь частью нашей семьи. Сможешь приходить к ним в любое время. Звонить, гулять, ходить с ними в школу и на баскетбол. Черт, да можешь даже приходить на ужин раз в неделю!

— Почему? — спросил я.

Он удивленно заморгал.

— Что почему?

— Почему вы делаете мне такое предложение?

Джо и Кэрри так долго ненавидели меня. С чего вдруг такая щедрость?

— Потому что мальчики любят тебя, Ной, а мы любим их. Я не хочу через десять лет объяснять своим сыновьям, что я боялся и был слишком горд, чтобы позволить им видеться с единственным кровным родственником, который заботился о них.

— Я вам не верю.

Все взрослые лгут. Но Джо посмотрел мне прямо в глаза.

— Я попрошу своего юриста составить письменное соглашение.

Я достаточно услышал, теперь мне нужен был воздух. Слишком много информации, и мои мозги просто скручивались. Я вышел из комнаты и отправился на поиски своих братьев. Все это время Кэрри, замерев, стояла в коридоре, прижимая к груди плюшевого мишку. Столько лет она была для меня мерзкой стервой, которая забрала осколок моей семьи. После того что я услышал, я видел перед собой сломленную женщину, у которой я отбирал ее мечту.

Да, я многое знал о шрамах. Но если я помогу ей, мои станут еще глубже.