Измена. Закрывая гештальты - Дора Шабанн

Ты же радость моя настырная.

— Милый, давай мы с тобой договоримся, что в этот вопрос ты свой нос не суешь, хорошо? И я очень тебя прошу не проявлять неуместную инициативу, договорились?

Невероятно, как же сын не хотел мне ничего подобного обещать, но в итоге пришлось. А как он думал?

— Вам все равно надо поговорить, — сердито пробурчал сын и утопал к себе.

Поздно. Слишком все поздно.

Я ушла сама, это был мой выбор и то, как я это сделала, категорически не предполагает никаких больше разговоров.

Все.

Но в Костином телефоне все же ночью я три номера-таки заблокировала, да. Как и у себя, естественно.

От греха.

[1]«Реал Мадрид» (исп. Real Madrid Club de Fútbol) — испанский профессиональный футбольный клуб из города Мадрид. Признан ФИФА лучшим футбольным клубом XX века.

[2]«Пари Сен-Жермен» (полное название — Paris Saint-Germain Football Club) — французский профессиональный футбольный клуб из Парижа. Основан в 1970 году. Самый титулованный клуб страны.

Глава 71

После Шуфутинова дня

'Я календарь переверну

И снова третье сентября

На фото я твоё взгляну

И снова третье сентября

Но почему, но почему

Расстаться всё же нам пришлось?

Ведь было всё у нас всерьёз

Второго сентября…'

Игорь Крутой «Третье сентября»

У меня началась очередная попытка выжить.

— Это удивительно, — подрезая и готовя к зимовке розы, думала я, выпроводив сына на тренировку ярким солнечным утром середины сентября, — вот ты ведешь спокойную, устоявшуюся, устроенную жизнь и хрясь — измена мужа. Обалдела, переболела, собралась с силами и пошла дальше. А там сюрприз: пожар, страсть, натуральное сумасшествие… А ты не готова. Ты все еще закомплексованная, зажатая, скучная дура. Та самая, которой муж изменил.

Закрыв пятый куст, пошла умыться и выпить чаю, сидя на качелях. Так сказать, небольшой перерыв.

Но мысли зудели неотступными привязчивыми ночными кровопийцами, и я раз за разом возвращалась к прокручиванию в голове одного и того же:

— А ведь новые отношения тебе подарили столько эмоций и неизведанного ранее опыта: заботы, внимания, поддержки, желания, в конце концов… а горизонты-то, как расширились. И ты все это отбросила под давлением агрессивной среды, будто тебе до сих пор пятнадцать и мама не одобряет твоего поклонника. Дура ты, Арина Егоровна! Как есть дура. Только если в пятнадцать был шанс из молодой дурочки стать умненькой женщиной, то сейчас у тебя — без вариантов. Так, старой одинокой дурой и помрешь.

Стало грустно до слез.

Хотя до слез у меня сейчас было почти всегда.

Неожиданно для себя я стала жуткой плаксой, но столь же внезапно — позволила себе такую слабость. Да, чаще всего я вспоминала шепот Глеба: «Плачь, родная. Все пройдет. Все будет хорошо…» и плакала еще сильнее.

От невозможного счастья и такой же невыносимой боли.

Одно утешало — энтузиаст Вадик занимал Костю минимум на шесть часов в день, так что я успевала и поплакать, и в саду чего-то полезного поделать, и даже почту разобрать. Бывало, что и приготовить какой-нибудь занятный кулинарный

шедевр

эксперимент, да.

Ну и поговорить с Алексеем Владиславовичем. Чуть ли не каждый день.

А как же: серия наша с «ужастиками» не просто ушла в печать, там первые пилотные выпуски уже были готовы и «пошли в народ» по каким-то социальным программам для подростков и юношества правительства центральных областей страны.

И вроде как даже пользовались успехом, так что невероятно довольный издатель чуть ли не каждое наше общение начинал словами:

— Ах, Арина, золотая Вы голова! Ваши истории — истинный восторг!

А потом от комплиментов переходил к делу и становился жутко дотошным и конкретным:

— Да, Вы же помните, что первые две истории пойдут в доп.тираж? И хотел еще обсудить с Вами четвертую и пятую книги в разрезе изменения концепции иллюстраций.

И начиналась самая трудоемкая и занудная часть нашего взаимодействия: мне присылали несколько вариантов и стилей оформления каждой книги и мы долго, упорно, но очень вежливо друг другу возражали, отстаивая собственный вариант.

Было сло-о-о-ожно. Я не привыкла спорить с авторитетами, но эти истории были частью моей памяти, моей жизни и я билась за каждую до последнего.

Побеждала от один раз из трех, но все равно хоть ненадолго, но чувствовала себя счастливой. Пусь и не удовлетворенной.

По вечерам мы с сыном болтали о новостях прошедшего дня, и он иногда подкидывал мне идеи, которые я в следующий раз обсуждала с Алексеем, как возможный сюжет для будущих книг.

Неуемный фанатик Алексей Владиславович периодически интересовался тем, как в моей голове моли возникнуть такие сумасшедшие идеи вроде: поспорить с друзьями и пройти старое заброшенное кладбище насквозь при полной луне, или прыгать в бурную, но мелкую речку с подвесного моста, стараясь попасть в редкие окошки достаточной глубины, или полезть в распределитель воды для полива колхозных полей перед подачей напора, который без проблем мог волочь по руслу канала старый «запорожец».

Выслушав реальную предысторию всех этих ужастиков, искренне удивлялся тому, каким опасным и разнообразным у меня было детство.

Любопытствовал, как происходит мой творческий процесс, спрашивал о дальнейшей судьбе прототипов и реальной жизни героев. В целом зарекомендовал себя и как профессионал, и как вежливый, внимательный собеседник.

От общения с ним я получала массу удовольствия: как от нашей грамотной, обстоятельной переписки, так и от звонков, которые часто начинались с важных новостей вроде возможности увеличить тираж без существенного роста затрат, а продолжались его рассуждениями о сказочных перспективах моего будущего на ниве подростковой прозы. А бывало, что требовалось быстро согласовать условия и даты презентации книги, а также срочно запланировать автограф-сессию.

Я пребывала в шоке от количества ежедневно выливающейся на меня информации и порой казалось, что просто в ней захлебнусь и все важное напрочь забуду.

Алексей смеялся моим страхам:

— Арина, ну что Вы? Обо всем срочном я обязательно напомню. Это мелочи, которые не стоят вашего переживания. Просто хочу, чтобы Вы лучше представляли процесс в подробностях.

Я хмыкала, но все равно находилась в перманентном ужасе.

Часто бывало так, что он звонил обсудить вопросы, которые ждать ответа на письмо просто не могли, а после начинал делиться собственными впечатлениями от прочтения моих историй. Иногда даже всплывали разные занятные подробности:

— В выходные с сыном посещали ВДНХ,