Я люблю Лондон - Линдси Келк

Три месяца спустя

Проход казался очень, очень длинным.

Интересно, можно растолстеть в щиколотках? Неужели у меня жировые отложения на пальцах ног? Туфли больно жали. Надо было надеть шлепанцы.

Но для свадьбы день был прекрасный.

Жара, мучившая всех последние две недели, наконец спа2ла, Нью-Йорк подарил нам приятную двадцатиградусную погоду. Я стояла на пороге, глубоко дыша, чтобы успокоиться, и переминалась с ноги на ногу. Ни за что не сниму эти туфли, пусть жмут сколько хотят.

– Ты в порядке? – Дженни смотрела на меня с мягкой улыбкой, расправляя свой локон. – Нужно что-нибудь?

– Нет, – покачала я головой. – У меня есть все, что нужно.

– Ты прекрасно выглядишь, – засмеялась она. – Лучшего и желать нельзя.

– Вы и сами отлично выглядите, – сказала я, сжимая букет. – Обе.

– Не могу нарадоваться, что в химчистке смогли вывести пятно от детской рвоты, – восхитилась Луиза, трогая несуществующее пятно на своем платье. – Надо узнать, чем они пользуются! Представляете, ничем не отстирывалось, сущий деготь.

– А я не могу нарадоваться, что платье подходит! – Я посмотрела на свое новенькое, сшитое точно по мерке платье от Сары Пайпер и чуть-чуть повела плечами. – И джемпера не требуется.

– Ни джемпера, ни бывших бойфрендов, ни дурацких лампочек, ни гигантского кекса, ни прогулявших официантов, – подтвердила Дженни. – На этот раз у меня все получилось.

– А я по-прежнему считаю, что кекс был просто замечательным, – сказала Луиза. – И очень вкусным!

– Что так, то так, – согласилась я. Уж я-то знала. В поедании кекса я приняла самое активное участие. Я смирилась, что днем никто не будет сидеть по-турецки на полу в гостиной и дегустировать неудавшийся свадебный торт, зато вечером воздала ему должное. Мать с Дженни выпроводили всех гостей под изящным предлогом, что у меня сильнейшее пищевое отравление, поэтому все «выходит сверху и снизу», и мы все понемногу пришли в себя. Дядюшка Кевин не скрывал огорчения, но остальные отнеслись к произошедшему возмутительно по-английски. Вряд ли я окажусь в большинстве списков приглашенных на Рождество, но не думаю, что меня это огорчит.

Выпроводив всех, мы с Делией выпили за журнал, Грэм и Джеймс вскоре начали вести себя слишком вольно для парней, у которых есть парни, Сэди продемонстрировала свой талант, исполнив соло на тромбоне, а потом они с папой дуэтом играли мои любимые мелодии из мюзиклов. Дженни и Крейг душой и телом позаботились, чтобы люкс для новобрачных не пропал даром, а Луиза и моя мать потчевали всех горячим чаем, пока он уже чуть из ушей не полился. Все были в своей стихии. Оставался только Алекс. Мы с ним пару часов поиграли с Грейс, и, должна признаться, это существенно перенастроило мои биологические часы.

– Ну что, девицы, все сплетни рассказали? – В дверь постучал улыбающийся папа.

Я кивнула, не найдя подходящих слов. Пробил час. Настало время икс. Я волновалась, боялась и почти не сомневалась, что в последнюю минуту Алекс прыгнет в Ист-Ривер. Папа взял меня под руку, и я с трудом сдержала слезы. Если я сейчас испорчу макияж, Дженни меня убьет. Девочки пошли впереди: Луиза с Грейс на руках и пританцовывающая Дженни. Их кавалеры, Грэм и Крейг, ждали снаружи; я сделала вид, что не заметила, как Крейг шлепнул проходившую мимо Дженни ниже поясницы.

– Дерзко, – отметил отец. Свою привычку смотреть и не видеть я явно унаследовала не от него. – Ну что, идем?

– Пошли, – кивнула я, делая первый шаг под солнечные лучи. – Пап, спасибо тебе за все.

– За что «за все»? – спросил он.

– За то, что прилетел, что нормально отнесся к отмене свадьбы. За то, что не привез остальных участников духового оркестра.

– Труба-то у меня в номере. – Папа потрепал меня по руке и повел вперед. – Так что не искушайте меня, мэм.