Давай начнем все сначала - Наташа Дух

Вся моя жизнь перевернулась несколько месяцев назад. Тимофей Борисович вызвал меня в кабинет и сказал, что его давнему другу Петру Разовскому требуется толковый личный помощник. Я пыталась возражать, уходить от Багродского не хотелось. Мне нравилось работать уже с немолодым, но щедрым на зарплату сотрудникам бизнесменом. А, кроме того, что Разовский — крутая шишка и воротила миллионного состояния, я ничего не знала. Может, у него противный характер, и я не смогу с ним работать? Или он захочет, чтобы я с ним начала спать.

Тимофей Борисович начал убеждать меня и обрисовывать перспективы работы у него и Разовского. Получалось, что здесь я всего уже добилась, а у Разовского повышу мои профессиональные навыки. Он работал с итальянскими партнерами и сейчас начинал заключать контракты с ними. Мои глаза загорелись. Этот язык я обожала, а у Багродского в основном были английские партнеры.

И я согласилась. С наилучшими рекомендациями, отправилась на собеседование и успешно его прошла. Мы стали вместе работать, и на удивление, Петр Александрович оказался серьезным мужчиной, который держал деловую дистанцию, и не пытался оказывать знаки внимания. Я успокоилась и поняла, что это было хорошее решение. Здесь мне очень нравилось работать. И впереди нас ждала первая командировка, которая всегда была частью моей работы. Костя к ним относился спокойно, он и сам часто ездил в Нихитожинск.

Петр Александрович вызвал меня и сказал, чтобы я подготовила документы к деловой встрече, приобрела билеты и забронировала отель. Это будет последним испытанием.

Иронично подняв бровь и усмехнувшись, он добавил, что обычно именно на командировках его личные помощницы проваливались, и он их увольнял. Ему будет жалко, если это случится и со мной.

Выполняя поручение, я чувствовала, как охватывает любопытство. Что же стало причиной?

Деловая встреча прошла отлично. Очередной контракт был заключен. Разовский блистал, а я была горда за то, что выполнила мою работу на сто процентов. Я была переведена на постоянную работу с существенным повышением зарплаты. Костя радовался и просил, чтобы я тратила зарплату, как хочу. И никогда не ущемляла желание мужа обеспечивать семью и всегда переводила маме хорошую сумму, чтобы она покупала для себя и младших сестер Алле и Алисе, все, что им надо. А себе оставляла на уход за собой, одежду и мелочи.

Я стала ждать ответа на вопрос, почему остальные помощницы не справлялись, но понимала, что босс не ответит. Он был не из тех людей, которые чем-то делились. Суровый и неприступный, он напоминал скалу.

Разовский разъезжал по командировкам очень часто. Это был единственный бизнесмен, который не жалел времени на деловые встречи в других городах. И я его сопровождала. Но я чувствовала, что-то происходит между нами. Его взгляд был уже не такой, как раньше, да и я все чаще стала ловить себя на мысли, что сердце начинает отчаянно стучать при виде него. Но не придавала этому значения и соблюдала деловое общение.

Третья командировка стала роковой для меня. Мы приехали в Нихитожинск. Деловая встреча проходила отлично. И неожиданно Разовский пригласил меня в итальянский ресторан. Это было необычно, но я не стала отказываться. Не видела ничего в этом плохого. Тем более, я личный помощник и правая рука Петра Александровича.

Разовский выбрал уютное место. Когда присела, его взгляд начал изучать меня, а я ощущала бешено колотящееся сердце и не понимала, почему бросает в жар и в холод. Уже собралась поздравить с очередным контрактом, когда неожиданно он перешел на итальянский язык, и вместо сурового, хорошо поставленного голоса я услышала спокойный.

— Алена Алексеевна, почему женщины любят мои деньги, а не меня?

Я опешила и даже не знала, что ответить. Это проверка? На этом попадались его помощницы? Но его глаза потеплели, и он явно ждал ответа. Впервые видела босса таким ранимым. И я решила ответить вопросом на вопрос.

— Петр Александрович, почему мужчины думают, что женщина — это игрушка?

Я видела, что удивила его не меньше. Его брови поднялись вверх. Так начался разговор, который вели на любимом итальянском языке. Нам приносили еду и напитки, но я не чувствовала вкуса, увлеченная разговором с удивительным мужчиной. Разовский раскрылся с другой стороны, и больше не казался мне неприступной скалой.

Так я и узнала, что он ищет единственную девушку, которой хотел бы подарить сердце, но всех волнуют его деньги. Поэтому в свои тридцать два года он еще не женат. И его личные помощницы только и мечтают, чтобы залезть к нему в постель. Но он убедился, что я не такая, и дело не в моем замужестве. Когда он проводил меня до отеля, я подумала, что теряю голову. Этого никак нельзя было делать.

Разовский стал удивлять меня все больше. После окончания переговоров мы уезжали в дорогие клубы, элитные рестораны или Петр Александрович приказывал водителю ехать по шоссе, а потом ждать нас. Мы сидели у озера или на лесной поляне. Босс даже не боялся запачкать костюмы, которые всегда носил. Теперь постоянно разговаривали на итальянском языке, когда нас никто не слышал. Я себя не понимала, зачем соглашалась на встречи, но отказаться уже от них не могла. Разовский мне нужен был как воздух.

Мы сидели на берегу озера, когда Петр посмотрел на меня и сказал:

— Алена, буду говорить прямо. Я уже не мальчик, чтобы стесняться и робеть. Ты мне нравишься, и я хочу тебя. Ты сводишь меня с ума. Но ты замужем, а я не хочу потом разбираться с ревнивым мужем, который будет бить меня по лицу. Нет, я его не боюсь, но мне ни к чему такие разборки. Что ты мне скажешь?

Я понимала только одно. Подсознательно я тоже жаждала близости, и мне было уже все равно, что я собиралась изменять Косте. Я снова полюбила мужчину и впервые за долгое время хотела отдать не только тело, но и сердце.

— Петр, если мы будем встречаться только в командировках, Костя никогда не узнает. И я его не люблю. Так получилось, что я вышла за него замуж.

Этого оказалось достаточно. Разовский снял самый шикарный номер в отеле, и впервые за все время я почувствовала себя самой счастливой. Я плавилась в объятиях любимого мужчины и даже забыла о предохранении.

Возвращение в Солодовск стало тяжелым испытанием. Мне казалось, что Костя что-то