Вишневое лето - Карина Бартш

Следующие четверть часа мы с Элиасом не разговаривали. Настроение у всех присутствующих было веселым, происшествие с Джессикой незаметно отошло на задний план, но между нами с Элиасом, казалось, стоит невидимая стена. И это было странно, потому что обычно стены возводила я, а он всячески пытался их преодолеть.

Тем сильнее я удивилась, когда снова услышала от него свое имя.

— Алекс, скажи-ка, — обратился Элиас к сестре, — Эмили всегда такая… зажатая?

Я уставилась на него с открытым ртом, а потом стукнула его по плечу.

— Ты совсем сдурел?

Элиас рассмеялся.

— Ладно, давай перефразируем. Она такая только со мной или с другими мужчинами тоже?

Алекс задумалась, поглаживая пальцами руки Себастьяна, который обнимал ее сзади. Ожидая ответа, Элиас отхлебнул воды из бутылки.

— Ну да, — Алекс наконец прервала задумчивое молчание, — может все дело в том, что она девственница?

Элиас фонтаном выплюнул в костер воду, которую перед этим набрал в рот. Он с трудом откашлялся и не поднимал голову, будто не мог поверить в то, что услышал. О чем Алекс говорит?

— Девственница? — произнес Элиас, запинаясь. У него в глазах стояли слезы от недавнего приступа кашля.

— Конечно, конечно, — сказала я. — Ты думаешь, придурок, что я для тебя себя берегу?

Я отлично могу представить, какие ассоциации вызывает у мужчин слово «девственница».

— К чему ты рассказываешь эти небылицы? — спросила я Алекс, но она в ответ только рассмеялась. Остальные смотрели на меня так, будто не знали, тоже посмеяться или всетаки посочувствовать мне.

— Боже мой, Эмили… ты девственница! Умоляю, пошли со мной в палатку, я буду очень нежен! — проговорил Элиас, запинаясь.

Я схватилась за голову.

— Какая чепуха, Элиас! Мне двадцать три! Я что, сижу тут, приставив дуло к виску? Нет? Так прекрати эти разговоры про девственность! — я перевела взгляд на Алекс. — Сейчас же исправь то, что натворила!

— Ну, может, ты не девственница в прямом смысле этого слова, — хмыкнула она.

— Что значит «в прямом смысле»? Алекс, прекрати сейчас же! А то твой братец-террорист никогда не оставит меня в покое!

— Я имею в виду, что ты снова можешь считаться девственницей.

— Что за чепуха? И вообще, почему мы обсуждаем при всех мою сексуальную жизнь? — мой голос становился все громче и громче.

— Скажи откровенно, Эмили, когда у тебя последний раз был секс? — спросила Алекс безмятежно.

Я шумно выдохнула, но ничего не ответила. Когда там вышел первый альбом «Битлз»? Я почувствовала на себе взгляды всей компании и покраснела до кончиков ушей.

— Вот видишь, — рассмеялась Алекс, — ты сама уже не помнишь.

— Я все помню, — сказала я сердито. — Только это никого не касается.

— Она сама не помнит, — пропела Алекс.

Нет, ну вы посмотрите на эту паршивку! Почему я до сих пор не свернула ей шею?

— Не стоит переживать по этому поводу, Эмили, — сказал Элиас, снова придвигаясь ко мне. — У меня тоже секса не было уже три месяца.

Три месяца? Кого он пытается обмануть? Сказал бы сразу, что трахался позавчера.

— Для Элиаса это долгий срок, — подал голос Энди.

— Алекс, я тебя ненавижу! Ненавижу!

— Да ладно тебе, я же не со зла. И ведь это чистая правда, — сказала Алекс, пожав плечами.

Я прищурилась.

— Ты, наверное, думаешь, что если ты встречаешься с мистером Совершенство, красавчиком, который предугадывает твои желания и не торопится с сексом, то ты можешь молоть языком направо и налево?

Я взглянула на Себастьяна, но он только поднял руки, явно довольный таким описанием.

— Эй, я тоже подхожу по всем параметрам, разве что кроме «не торопится с сексом», — вмешался в разговор Элиас, которому я ответила мрачным взглядом.

— Я просто хочу сказать, что не обязательно защищаться ото всех и каждого, — сказала Алекс.

— Я защищаюсь не ото всех и каждого, а только от твоего брата-придурка! А теперь давайте сменим тему!

— Придурка? — переспросил Элиас.

— Вот именно, придурка! А теперь прекрати доводить меня!

Но в ответ Элиас только улыбнулся. Я заскрипела зубами.

— Взять хотя бы Луку. Почему ты никак с ним не встретишься?

Как она могла об этом заговорить? Я уставилась на Алекс, не веря своим ушам. Мне захотелось ее прибить.

— Кто такой Лука? — спросил Элиас.

Вот, я же говорила, с ней давно надо было расправиться с особой жестокостью. Например, содрать с нее кожу картофелечисткой!

— Скажи-ка, Алекс, — прошипела я, — Себастьян уже видел твои трусы со смурфами?

Да, это было объявление войны, которую Алекс обязательно проиграет. Она побледнела.

— Трусы со смурфами? — спросил Себастьян, так высоко подняв брови, что Алекс тут же залилась румянцем.

Получи, зараза!

Но самое обидное, что Себастьян посчитал это милым. Боже мой, он что, гей?

* * *

Весь прошлый час был ужасен, так что я надулась и замолчала. Разговоры постепенно стихли, а парочки сели еще ближе друг к другу. Софи и Эвди целовались, совершенно не обращая внимания на остальных, Алекс и Себастьян недалеко от них ушли, разве что они иногда прерывались на то, чтобы прошептать друг дружке на ухо какие-то смешные глупости.

Я сидела, скрестив ноги и слушая песню «Ненормальная» группы «Васт», и перебирала пальцами травинки, полностью погрузившись в свои мысли. Элиас полулежал рядом, скрестив ноги и опершись на локоть. Я спиной чувствовала на себе его взгляды, но, по крайней мере, больше не ловила их краем глаза.

«Ты мне нравишься, Эмили…»

Эта фраза не давала мне покоя, звуча бесконечным эхом у меня в голове. Я понимала, что этим словам нельзя верить, но что было бы, если бы они оказались правдой?

Он вообще мне нужен? Я не могла ответить на этот вопрос. Чутье подсказывало мне, что Элиас — это не тот человек, к чьим ногам стоит складывать свое сердце. Даже если случится невозможное и у него действительно возникнут ко мне чувства, как, скажите, пожалуйста, удержать такого парня, как Элиас? Легче поймать руками ветер.

Меня накрыли воспоминания о прошлом, и нахлынули тогдашние эмоции. В груди разлилось что-то густое и невыносимо тяжелое, и мне стало трудно дышать. Никогда больше я не хотела испытать то же, что в прошлый раз. Второй раз я этого не переживу.

«Некоторые прячутся под масками, потому что боятся боли».

Себастьян. Мы были слишком мало знакомы, чтобы он мог с уверенностью так обо мне говорить. Я была уверена, что он имел в виду не меня, и его слова теперь не давали мне покоя, как постоянное жужжание над ухом.