Мятежная страсть - Джулия Гарвуд

Он шептал ей слова любви, горячие, возбуждающие слова, но она почти не слышала мужа, все ее существо было охвачено пылающим огнем.

Его руки ласкали ее спину, еще больше разжигая пламя желания, а когда они добрались до ее влажного естества, она услышала свой крик, полный неутоленного желания и растущего восторга.

– Джеред? – В этом крике было и требование. Бредфорд входил в нее снова и снова. Кэролайн подалась навстречу ему и вместе с ним разделила блаженство последних содроганий страсти.

Сердце Бредфорда колотилось в груди так, что, казалось, готово было вырваться наружу. Кэролайн подождала, пока стук его немного успокоится, и лишь потом осмелилась пошевельнуться.

– Я даже забыла, что мы с тобой в ванне, – со смущенным смешком прошептала она, вздохнула, прижалась лицом к его шее и закрыла глаза. – Я люблю тебя, Бредфорд.

– А мне никогда не надоест слышать это, – прошептал он в ответ.

Кэролайн кивнула, давая понять, что слышит, его слова. А потом расплакалась, едва ли не так же громко, как когда-то плакала Черити.

Бредфорд дал ей вволю выплакаться у него на груди, нежно гладя ее плечи, а потом, когда рыдания стали затихать и она могла слышать его слова, произнес:

– Кэролайн, послушай…

– Нет, – ответила она. – Это ты сначала должен выслушать меня. Я поняла, что ты пока еще не можешь по-настоящему любить меня. Я была слишком нетерпелива и требовательна, – продолжала она, громко всхлипнув. – У тебя не было времени и опыта общения с приличными женщинами, а я требовала от тебя невозможного. Теперь я готова забыть все свои требования и принимать тебя таким, какой ты есть.

Если она считала, что ее нервная, захлебывающаяся речь успокоит супруга, то ошиблась. Бредфорд нахмурился.

– Это весьма благородно с твоей стороны, жена. Итак, ты сдаешься?

Кэролайн взглянула на него и заметила усмешку в его взгляде.

– Что? Нет, я только принимаю свое положение как неизбежность, Бредфорд, – ответила она.

– И сколько времени ты собираешься быть покорной, любимая? – улыбаясь, спросил он.

– Ты смущаешь меня, Бредфорд, – заметила Кэролайн. – Я думала, ты будешь доволен моим решением, а вместо этого вижу, что оно тебя только забавляет. Как же мне понять все это? – спросила она скорее себя, чем мужа.

Она встала и, использовав его живот в качестве, ступеньки, выбралась из ванны, с удовольствием услышав громкий протестующий вскрик.

– Это тебе за твое высокомерие, – заметила Кэролайн. – Милфорд рассказал тебе, что я хотела вернуться домой, не так ли? И именно поэтому ты так счастлив, разве нет?

Все это Кэролайн произнесла с возрастающим раздражением.

– Я счастлив потому, что только что любил свою покорную жену, – ответил Бредфорд, улыбаясь.

– Во всем моем теле нет ни одной покорной тебе косточки, – возразила ему Кэролайн.

Она опустилась на колени рядом с ванной, выловила из воды мыло и принялась намыливать спину мужа.

– Разумеется, до тех пор, пока я не дам тебе слово. – И, вздохнув, добавила:

– Ты думаешь, что выиграл, не так ли?

Бредфорд не был уверен, что она отдает себе отчет в своих действиях. Она выглядела полусонной и совершенно машинально намыливала его правую ногу. Он рассмеялся.

– Я думаю, что ты скоро сдерешь кожу с моей ноги, – заметил он. – Не смотри на меня так растерянно, любимая. Ты покончила с извинениями или припасла что-нибудь еще напоследок?

– Я вовсе не просила извинения, но, честно говоря, мне уже надоело спорить.

– Тогда, думаю, настала моя очередь, – заявил Бредфорд. – Прости меня, Кэролайн. Я знаю, что любить меня не так уж легко, и я доставил тебе немало горьких минут. В свое оправдание могу сказать только то, что так сильно люблю тебя, что порой веду себя как совершенный глупец. Я…

Кэролайн снова выпустила мыло из рук и, с изумлением слушая его, выпрямилась.

– Не смей дразнить меня, Бредфорд. – По щекам ее градом покатились слезы, и она гневно вытерла их тыльной стороной ладони. – Неужели ты говоришь правду? Ты и в самом деле любишь меня?

Бредфорд выпрыгнул из ванны и схватил Кэролайн за плечи так быстро, что она даже не успела пошевелиться.

– Боже мой, Кэролайн, я так люблю тебя! Мне кажется, я любил тебя всегда. А теперь, когда я наконец говорю тебе о своей любви, ты плачешь! Я никогда не лгал тебе, Кэролайн. Никогда!

Припав к его груди, Кэролайн не могла удержать льющихся слез. Бредфорд стоял, обнимая жену и чувствуя себя совершенно беспомощным. С его тела прохладными ручейками стекала на пол остывающая вода, а грудь орошали горячие женские слезы.

– Ты не сможешь взять назад эти слова. – Голос Кэролайн прозвучал еле слышно, и Бредфорду пришлось попросить ее повторить только что сказанное. Захлебываясь рыданиями, она наконец произнесла более разборчиво:

– Я сказала, что ты не сможешь взять эти слова назад.

Бредфорд улыбнулся, обнял жену, подвел к кровати, уложил и укрыл одеялами. Потом поцеловал долгим поцелуем, снова и снова повторяя, что любит, пока не убедился, что она поверила.

– Но я жду, чтобы ты сказал мне еще кое-что, – не отпустила мужа Кэролайн.

Она сердито постучала пальцами по груди Бредфорда, пока не поняла, что он отнюдь не намерен говорить. Тогда Кэролайн принялась хохотать.

– Боже мой, ну ты и упрямец! Разумеется, ты любишь меня. Я давно это знаю, – отчаянно солгала она. – А теперь скажи, что будешь верить мне всегда, несмотря ни на что.

– Объясни сначала, что ты имеешь в виду, а уж потом я пообещаю тебе все, что хочешь, – ответил, улыбаясь, Бредфорд. Прижавшись к Кэролайн, он вдохнул нежный запах ее кожи. – От тебя пахнет розами, – прошептал он.

– От тебя тоже, – ответила Кэролайн. – Ведь мы оба мылись моим мылом.

Бредфорд только усмехнулся.

– По крайней мере ты теперь не скажешь, что пропах лошадьми, – осмелилась пошутить Кэролайн. – Знаешь, Бредфорд, в кличке твоей любимой лошади совершенно определенно есть намек, и я только сейчас это поняла.

– Что ты имеешь в виду? – смущенно спросил Бредфорд.

– Верный! В этом ключ ко всему, что ты более всего ценишь в жизни, чего тебе не хватало, – объяснила Кэролайн.

– Я верю тебе, Кэролайн, – признался Бредфорд. – Но что до ревности, то ничего обещать не могу. Хотя и буду стараться.

И он снова говорил ей о своей любви, ощущая такую свободу, какой никогда раньше не испытывал, и снова овладел ею, на этот раз медленно. Он разжигал в ней огонь страсти с обдуманной неторопливостью, отчетливо представляя, как и где надо коснуться ее и как доставить то наслаждение, о котором он мечтал долгими одинокими ночами, проведенными вдали от любимой. А она опять расплакалась.