Прекрасная изменница - Барбара Доусон Смит

Люсьен – его сын. Родной сын.

Грант с трудом сдерживал слезы. Он не видел сына младенцем, не видел, как сын учился ходить. Эта мысль причинила Гранту страдание.

Грант погрузился в воспоминания. Блаженные объятия, отдых после бурного порыва страсти. Жестокое осознание утраты невинности – по его вине. Несмотря на репутацию отчаянного повесы, он прекрасно понимал неприкосновенность девственной чистоты. Понимал и все-таки поддался бешеному взрыву желания. Подобного чувственного напряжения не доводилось испытывать ни с одной из многочисленных подруг.

Наверное, потому слова и прозвучали слишком резко. Просто на время выпало из памяти то немаловажное обстоятельство, что женщинам необходимы ласковые речи и романтические поступки. Но чудовищность собственного деяния лишила Гранта рассудка. Он действительно испугался, сможет ли обеспечить молодой супруге достойную жизнь. А Софи наверняка понимала значение данного обстоятельства.

– Вы упорно игнорируете меня, мистер Чандлер, – шутливо упрекнула его леди Белгроув. – Совсем забыли о манерах.

Грант посмотрел на соседку слева и понял, что подруга Софи все поняла. Проницательная улыбка на милом, хотя и некрасивом лице ясно говорила, что его внимание к хозяйке не осталось для нее тайной.

Не приходилось сомневаться в том, что Каролина не случайно села рядом с ним за столом. Ее интересовали отношения Гранта с герцогиней. Во время нескольких первых блюд она без устали задавала завуалированные вопросы о планах на будущее, благосклонным взглядом и железной хваткой напоминая тетушку Фиби.

– Простите, – галантно извинился Грант. – Чересчур увлекся беседой о конных аукционах с лордом…

– Каррингтоном, – насмешливо подсказала леди. – Вы сегодня и впрямь не на шутку рассеянны. Да и Софи тоже. Вернувшись к гостям, бедняжка выглядела ужасно бледной.

Грант поднес к губам бокал с вином. Пока что удавалось ловко увиливать от вопросов и комментариев леди Белгроув, но, возможно, не стоило этого делать. Намек на правду мог бы помочь в достижении цели.

– Если честно, – сообщил он тихо, – герцогиня взволнованна. Так нередко случается с дамами, которым предлагают руку и сердце.

Графиня, только что наслаждавшаяся шоколадным десертом, уронила ложку. Лицо осветилось искренним восторгом.

– Правда? – Она посмотрела на Софи, и улыбка тут же побледнела. – Но она ведь не отказала, правда?

Почти отказала.

– Разумеется, она согласилась. Но пока мы решили не объявлять о помолвке.

– От меня эту новость никто не узнает. Полагаю, намерены дождаться окончания траура?

Шум множества голосов и звон посуды скрывали разговор от других гостей, но Грант все-таки перешел на шепот.

– Вообще-то собираемся пожениться как можно скорее, по специальной лицензии. Не хочу тянуть, не могу больше жить без Софи. Однажды я потерял ее, но больше такой ошибки не совершу.

Леди Белгроув улыбнулась, однако не слишком поверила в романтическую сказку.

– Вам очень повезло, мистер Чандлер. Софи – доброе, любящее создание. Надеюсь, вам удастся полностью посвятить себя семье и подарить ей счастье.

Он готов получать наслаждение. Но можно ли говорить о преданности? Сердце болело от сознания украденного у него детства Люсьена. Потерянные девять лет не вернешь.

Грант подарил леди Белгроув самую непогрешимую из своих улыбок.

– О, на этот счет не волнуйтесь! Окружу Софи заботой и любовью.

– И Люсьена тоже, – серьезно напомнила графиня. – Простите за прямоту, но о нем тоже нельзя забывать. Некоторые мужчины не готовы воспитывать чужого ребенка.

Грант замер с бокалом в руке. Господи, знала бы Каролина, как жестоко обманула его Софи.

– Я считаю Люсьена собственным сыном. Не забывайте, что Роберт назначил меня его опекуном.

Леди Белгроув внимательно взглянула на Гранта и удовлетворенно кивнула. Ее глаза засветились радостью. Она подняла бокал и подтвердила:

– Желаю счастья Софи, вам и Люсьену.

Грант больше не мог думать о счастье. Подавив желание смотреть на Софи, он перевел разговор на семью графини, и Каролина принялась с энтузиазмом рассказывать о трех сыновьях, двое из которых уже жили своими семьями, а третий учился в Итоне. Грант с удовольствием слушал и все же не переставал думать о своем.

Теперь стало ясно, почему Роберт выбрал в опекуны именно его. Герцог знал правду. Софи не солгала мужу, так что обвинения Гранта оказались напрасными. Он говорил в ярости, стремясь обидеть Софи так же, как она обидела его. И заставить ее выйти за него замуж.

Она спросила, как он мог подозревать ее в убийстве.

А он и не подозревал. Несмотря на обман, верил в ее невиновность. Настоящий убийца написал два анонимных письма: в первом обвинил герцогиню в отравлении Роберта, а во втором сообщил правду о Люсьене. Кто же он? Джеффри Лэнгстон? Или кто-то из своих, близко знавших Софи? Леди Хелен? Эллиот?

Оба сидели слишком далеко, чтобы можно было с кем-нибудь из них завязать разговор. Казалось, этот вечер никогда не кончится. Терпение Гранта было на пределе. После ужина общество не разделилось, как обычно, на две половины – леди и джентльменов, а устремилось в гостиную, где дамы принялись наперебой демонстрировать искусство владения клавикордами.

Грант ждал удобного момента, чтобы поговорить с Эллиотом наедине. Однако того окружала стайка смеющихся кокетливых дебютанток, которыми искусно дирижировала вездесущая леди Хелен. Судя по рассеянности и зевоте, герой дня устал от всеобщего внимания. Но пробиться к нему удалось лишь после того, как гости начали разъезжаться.

В этот момент в дверях гостиной показался лакей и что-то тихо сказал госпоже. Софи взглянула на Гранта, пошепталась с Хелен и поспешила в коридор.

Грант, мгновенно забыв об Эллиоте, последовал за ней. Догнал на лестнице, сжал тонкую руку. Софи подняла глаза, и в душе вновь проснулось гордое чувство обладания. Она станет его женой. Наконец-то.

– Куда ты идешь? – поинтересовался он.

– Люсьену нехорошо. За мной послала мисс Оливер.

Неожиданное известие ошеломило.

– Я с тобой.

– Всего лишь расстройство желудка, так что можешь не беспокоиться.

Замечание рассердило Гранта. Неужели она опять пытается отстранить его от сына?

– Никакого беспокойства, герцогиня. Пойдемте.

Софи кивнула:

– Сюда. – Она свернула в просторную полутемную комнату, освещенную лишь небольшой свечой на столе и неярким пламенем камина. В сумраке виднелся контур детской лошадки, вырисовывались очертания мебели. На стене темнела полка с книгами. На широкой кровати, под балдахином, Люсьен выглядел совсем маленьким. Глаза закрыты. Казалось, мальчик спит.